Наследники графа. Александрин

На графине надето красивое голубое платье, а волосы ее распущены и их легонько треплет ветерок. Матушка держит его за руку. И вдруг мальчик видит отца верхом на коне. Тот спешивается, сын бежит к нему, граф поднимает ребенка на руки, подбрасывает повыше, так, что он захлебывается от смеха. А потом сажает в седло. Они медленно идут, о чем-то разговаривая с мамой, и все это время граф придерживает его в седле, хоть мальчик и старается всеми силами держаться за луку сам…

Все время, сколько Армэль себя помнил, они жили в большом доме в Испании.

У них в гостях часто бывали именитые испанские дворяне, и самих их с братом не раз возили ко двору испанского монарха Филиппа IV, между детьми которого и ними в воспитании и отношении не делали различий. Все их детство прошло в шумных балах и ежедневных уроках.

– А помнишь, как наша Александрин родилась? – вдруг спросил Армэль. – Мне семь лет было. Отец тогда такой пир закатил. И какое красивое имя ей дал! А мой крестный сказал тогда, что вырастет из нее небывалая красавица.

Вот и носятся с ней все, балуют. Она меня так раздражала, когда младше была. Вечно за мной везде увязывалась. Маленькая, – года три-четыре, – а уже важничала. Сейчас, конечно, легче с ней ладить, но на самом деле она только прикидывается ласковой и приветливой. А сама так и норовит поддеть, все время докладывает родителям, если узнает обо мне что-нибудь тайное.

– Как ты с ее воспитательницей целуешься, например? – уточнил с улыбкой Ангеранн.

– И это тоже.

Братья еще долго говорили, шутили, как дети, и смеялись от всей души.

Глава 4. Примирение супругов

Аббат Дюамель-Дюбуа и герцогиня де Кардона покинули особняк в центре Мадрида в тот же день. Но невозможно было не заметить, как накалена атмосфера, даже несмотря на их отъезд. Что-то неладное произошло во время их присутствия здесь, и понимали это даже слуги. С того самого дня их госпожа вела себя очень странно, то впадая в депрессию, то в мрачном безрассудстве посылая все к чертям. Иногда по ночам она лежала без сна, а по утрам подолгу валялась в постели и вообще не выходила из своей комнаты весь день.

Графиня почти ничего не ела, но при этом могла выпить вина. Несомненно, произошло нечто такое, что нарушило ее душевное равновесие.

– Так наша госпожа совсем зачахнет. Того и гляди самоубьется… – говорила кухарка, колдуя над большим сочным куском мяса.

– Такая как она не самоубьется. Ну, разве что из вредности, – отвечал ей кучер.

Граф видел, что творится с женой.