Наследники графа. Александрин

Бланка была в ударе – сыпала шутками, разговаривала так раскованно и мило, словно это она была хозяйкой дома, а не графиня. Да и граф снова стал безупречным вельможей, готовым расточать то колкости, то комплименты.

Все веселились, и никто не замечал ее отсутствия. Словно она была для своей семьи пустым местом. Анна почувствовала себя чужой и лишней здесь. Графиня поднялась в комнату дочери. Тут царил хаос. Видимо девочка не могла определиться какое платье ей надеть – ворох платьиц разных цветов и оттенков был в беспорядке брошен на кровати.

Няня тоже так спешила покрасоваться перед гостями, что даже не удосужилась прибраться. На туалетном столике стояли открытые духи. Графиня закрыла флакончик, собрала платья и убрала их в шкаф.

Внизу продолжалось веселье. Армэль схватил пса за передние лапы, чтобы тот стоял только на задних, и принялся наступать на Александрин, говоря, что это чудовище, которое сейчас ее съест. Девочка взвизгнула, отбегая.

– Мама бы тебя сейчас отругала! – заявила она обиженно.

– А Луиза вообще могла бы дать подзатыльник, – добавил он, потом повернулся к гостям и сообщил: – Луиза – наша служанка. Она уже давно умерла. Но я никогда не забуду, как она говорила отцу по поводу всяких пустяков своим скрипучим голосом: «Ваш батюшка, граф, этого бы не одобрил». Теперь так говорю Александре, если она что-то натворит.

Все засмеялись. Юноша бросил собаку и уселся в кресло.

– Когда мы приедем во Францию, я заведу себе двух борзых, с которыми буду охотиться.

– Мы же уже завтра едем, да? – в предвкушении грядущего путешествия Александрин даже подпрыгивала от нетерпения.

– Да, – ответил граф.

– И матушка?

– И матушка.

– Я родился во Франции, – похвастался Армэль. – Но совсем ее не помню.

– Мы тоже утром выезжаем, – отметил Анри. – Поедем следом за вами.

– О, как я ненавижу эти ранние подъемы, – изрекла герцогиня. – Я вообще считаю, что утром должно вставать только солнце. Ну и еще у мужчин…

– Вы думайте, что говорите, – с неожиданной злостью перебил ее аббат.

– А что, девочка все равно еще ничего не понимает.

Александрин действительно ничего не поняла, но на всякий случай решила возмутиться:

– Я все понимаю!

– Ой, простите, мадемуазель, – засмеялась герцогиня.

Дочери графа стало скучно, и она принялась прохаживаться по гостиной, любуясь собой в отражении зеркал.

– Такая хорошенькая… – наблюдая за ней, тихо сказала Бланка.