Наследники графа. Александрин

Вчера так и не добрался до своей квартиры и друзья после бурной попойки притащили его сюда.

– Вам сегодня несказанно везет! – с завистью произнес один из солдат, наблюдавших за игрой.

– Если бы мне еще не было так плохо, – посетовал шевалье. – Десять дней пить – это вам не шутки.

С приходом к власти Мазарини, сначала умело продолжавшего политику Ришелье, французская армия одержала ряд побед над испанцами в длившейся тогда войне. Но когда во Франции началась гражданская война, названная Фрондой, во время которой против кардинала выступили не только ремесленники, купцы и крестьяне, но и знать, желающая вернуть привилегии, отобранные у дворян Ришелье, дела Мазарини значительно ухудшились.

Войско редело с каждым днем, офицеры пьянствовали ночи напролет, интенданты воровали. Ни о каком благополучии, силе и процветании армии говорить не приходилось…

Увлеченный игрой де Монфор даже не сразу расслышал в этом гомоне, как караульный вошел, вытянулся в струнку и сообщил:

– Командир, там к вам дама.

– Что? Какая еще дама?

«Если Полин явилась сюда – прибью дуру», – недовольно подумал Мишель, шагая к двери. Голова гудела от выпитого накануне. И игру пришлось прервать – что тоже не добавляло этой даме, кто бы она ни была, шансов на радушный прием.

Дверь была приоткрыта и де Монфор услышал, как второй караульный громко говорил кому-то:

– А недавно на шевалье де Монфора напали сразу семь наемных убийц! Он отбивался как лев! Хорошо, что наши ребята подоспели вовремя!

«Вот болтун!», – с этой мыслью Мишель вошел в приемную и пораженно застыл.

– Вы?

Женщина в расшитом камнями красном платье и в изысканной красной с черными перьями шляпке, украшенной рубиновой брошью, сидела на стуле и нервно теребила в руках перчатки. Разодетая дерзко и дорого, словно для парадного обеда, она подняла на него глаза. Перед ней стоял смуглый, худощавый брюнет в помятой одежде. Его лицо было покрыто щетиной – не успевал приводить себя в порядок между пьянками.

Но эта несколько грубоватая деталь придавала шевалье еще больше очарования. Упавшие в живописном беспорядке волосы, свежий шрам на запястье… Монфор уставился на сидевшую перед ним женщину своими большими, блестящими, почти черными глазами. В этот момент – какими-то дикими и напуганными.

– Что-то с графом? – его голос дрогнул.

Анна отрицательно покачала головой.

– Самое страшное, что с ним могло случиться – напился до беспамятства как всегда.