Наследники графа. Александрин

? Матушка! ? юноша, засмеявшись, подошел к ней, обнял и поцеловал в щеку. ? Я пока не собираюсь уезжать. У меня дела тут. Вам придется потерпеть двух ворчливых мужчин в замке.

? Одного. Ваш отец утром уезжает.

? Куда? Он же только поправился.

? Он не считает нужным объяснять, что и зачем делает. Во всяком случае, мне, ? очень тихо сказала она.

Занятые беседой с мадам Перо Эжени и Александрин не слышали ни слова из их разговора. Армэль, все еще обнимавший мать, с грустью посмотрел ей в глаза. Но она отвернулась, снова взяв в руки ткань, не выдержав все понимающего взгляда сына.

Думала ли, как туго ей придется, когда выходила замуж…

? Вот эта ткань лучше, ? виконт ткнул пальцем в атлас насыщенного пурпурного цвета, отошел и уселся на свое место.

Взяв гитару, он под собственный аккомпанемент стал напевать что-то на испанском. Голос у него был очень приятный, довольно низкий для его возраста.

– Вы так хорошо поете, еще и на испанском! – зачарованно произнесла Эжени.

– Я жил в Испании почти всю жизнь, и знаю его лучше, чем французский.

Мадемуазель де Брионе очень нравился Армэль. Ее удивляло, как сильно он похож на отца ? этого видного мужчину с негромким спокойным голосом.

– Хм, ничего особенного, – фыркнула Александрин. – Я пою на испанском еще лучше. Хотите послушать?

Никто не изъявил особого желания, но баронессу это мало заботило. Она уже сидела за клавесином и пела какую-то песенку о жене-изменнице, сбежавшей с любовником от рогоносца-супруга.

«Она что нарочно?» – Армэль в очередной раз хмуро взглянул на сестру, хоть и понимал, что песню она выбрала просто потому, что та ей нравилась.

Потом виконт перевел взгляд на графиню, которая подняв голову, смотрела на дочь странным взглядом. Она была очень бледна.

Эжени искренне восхитилась пением Александрин, та гордо выпрямившись, приняла похвалы.

– Хочу еще пирожное. Пусть принесут, – сказала она служанке.

– Может тебе достаточно, дорогая? – взглянула графиня на дочь.

– Вы тоже заметили, что я поправилась? Я чувствую себя бочкой! Мама, это кошмар.

Я не думала, что будет так. Моя прежняя фигура вернется?

– Если будешь есть меньше пирожных, да.

– Александрин, ты ужасна, – вдруг не выдержал, раздраженный нытьем сестры, Армэль. – Твой муж болен. Ему нужна поддержка, а ты почти не заходишь к нему. И гораздо больше тебя заботит всякая чепуха.

Повисло молчание. Юная баронесса, казалось, потеряла дар речи, настолько ее обидели слова брата.