Некромант

Так нет же! Нужно было планетам выстроиться в магический сигил, а небушку создать область пониженного давления… Мы еще и расстарались – смешали какую-то химическую бурду и щедро оной полили землю вокруг – создавали ритуальное пространство. Эх!..

Мой магический дар в то время еще не проявился в полной мере. Так, по мелочам. Однажды удалось вернуть к жизни усопшую рыбку в аквариуме, – подружка моя очень сокрушалась о ее безвременной кончине. Полдня потом голова раскалывалась! Розу засохшую освежил для той же подружки.

(Главным образом потому, что денег не хватило на новый букет). С теми же последствиями, потому и не особо стремился пользоваться магией. Я что-то такое читал про раскрытие потенциала через инициацию – процесс нудный, лишенный приятных ощущений, энергозатратный… Не хотелось вот совсем. Тянул, сколько мог. Да и общение с покойничками не вдохновляло, признаться. Есть же способности, ну…, интересные, уважаемые, востребованные – прорицание, телепатия, целительство и так далее! А мне досталось непонятно что.

Когда на плановом общем медосмотре для приема в детское дошкольное учреждение – оно же ясли – врач заявил родителям, что их детище с большой долей вероятности – будущий некромант, сказать, что ошарашил, ничего не сказать. Ни по папиной, ни по маминой линии в роду магов не встречалось! Да и внешне с возрастом я всё менее и менее походил на белокурых, голубоглазых, пухлых в комплекции родичей. Астенического телосложения темный шатен с медным оттенком шевелюры, светло-карие, даже в желтизну, глаза, бледная, не признающая загар кожа, худощавое с выпирающими скулами и тонкими губами лицо… Красавец, короче.

Вобщем, возникли у родственников серьезные сомнения о моей генетической принадлежности роду Даниловых, но, куда деваться? Дитё вот оно, всхлипывает, слёзы утирает, такое привычное, до недавнего времени родное, хоть и странноватое. Не выгонять же! Так и смирились.

Глава 2.

О скрытом даре я старался не вспоминать.

Прохладное ли отношение ко мне родителей послужило причиной или страх перед неизвестным и потусторонним, но пытался вести себя, как обычный подросток, студент, ничем особым среди сверстников не выделяющийся. Никто и не знал, и не догадывался. Пока не наступил тот самый памятный момент на кладбище.

Чего я бормотал над свежей могилой, какие пассы руками делал, – ничего не помню. Однокурсники говорили, что еще и пел! Низким, глухим, чужим каким-то голосом.