Второе пришествие

Кажется, когда первые лучи восходящего солнца нагрели мою макушку, я все же немного задремал, потому что не заметил пробуждения Лилии. А может, она проснулась мгновенно и немедленно вскочила, стиснув зубы от боли, но не удержалась на затекших от долгого и неудобного сна ногах и рухнула на землю, схватившись руками за поясницу.

Я подпрыгнул следом, опустился возле нее, присел на одно колено. Испугался, что у Лилии начался эпилептический припадок.

– Спина… – шипела сквозь зубы она. – Спину свело…

– Тише, тише.

 – Я помог ей согнуться, растянуть мышцы спины и унять судорогу.

Приступ быстро прошел. Лилия перевернулась на спину и облегченно выдохнула.

– Чтоб я еще хоть раз уснула в доспехах! – фыркнула она. – Ни за что!

Затем повернулась лицом ко мне.

– Мне снился странный сон. Страшный сон. А может, и не сон. Я увидела кого-то темного и огромного. Он поднялся над лесом, затмив собой все звезды на небе. Посмотрел на меня. Я так испугалась. Думаю, это был сам хранитель леса.

– А теперь тебе не страшно?

– Кажется, нет.

Мне немного жутко, когда я вспоминаю его взгляд, но сейчас он успокоился, я чувствую это… А ты видел его?

– Да, – солгал я, – на мгновение. Он тоже напугал меня, но прогнал медведя. Если бы не он, медведь бы растерзал меня.

– Но ты же сразил оборотня! – Лилия, казалось, оправилась от шока и понемногу возвращалась к своему обычному настроению. – Неужели ты не смог одолеть какого-то медведя?

Я нахмурился. Ее легкомысленность поражала. Начал думать над ответом.

Но не успел ничего сказать, проснулся Митрий. Его пробуждение было не менее странным, чем у Лилии.

– Медведь! – неожиданно закричал он и принялся махать руками перед собой, словно от кого-то оборонялся. – Я не какал на тебя!

Причиной его кошмаров был вовсе не Эфир.

Увы, но малоприятные встречи не прошли бесследно. Дальше мы шли медленно. Очень медленно. У Лилии сильно болела перенапряженная ночью спина, от этого доспех казался ей невероятно тяжелым. Да и Митрий тоже едва переставлял ноги от усталости.

У него пропал всякий интерес к разговорам и ухаживаниям. Если он открывал рот, то только для того, чтобы пожаловаться, попросить о привале или выругаться в сторонку.

Все мои планы прийти в город засветло пошли прахом. Только поздно ночью нам удалось добраться до придорожного трактира, находившегося в паре часов пешего хода от Гинны. Мои спутники, измученные и изголодавшиеся, непременно решили остановиться в нем на ночлег.