Звездный волк. Истории отдела А

– И-эх! Силушка молодецкая! – рявкнул Феликс и подхватил толстый берёзовый ствол.

– Хворост, – покачал головой Дрошнев, – а не бревно для лесосплава, дружище!

Милка со стоном сползла с сиденья.

– Мне надо проветриться. И умыться бы. Тут вода есть где-нибудь?

– Воды нет, – бодро заметил Сергей. – Может, родник поищете? Поблизости. Наверняка есть. Заодно и прогуляетесь. Только далеко не уходите.

Рассудив, без особой уверенности, правда, что дорога должна рано или поздно привести к какому-нибудь островку цивилизации, а значит, возможной помощи, мы с Милкой отправились в путь.

Не спеша и стараясь не думать, что до ближайшего жилья может оказаться километров и десять, и двадцать.

– У моего мобильного села батарея, – ворчала подруга, – но наверняка, в этой глуши и сети-то нет.

– В кои-то веки выбралась на природу, – возразила я, – Так и наслаждайся! Тишиной и первозданностью. Бог с ним, с мобильником!

– Мы тут можем и до ночи наслаждаться! Если Дрошнев свою колымагу не починит.

Как думаешь, он справится?

– Конечно, справится, – вот в этом я как раз не была уверена, но из любой ситуации всегда есть выход, утверждал мой папа, а уж ему следовало верить. По его рассказам он в таких передрягах побывал и выходил невредимым, – хватило бы на три жизни! Не знаю, где в его историях правда, а где… лёгкий вымысел, но папа никогда не унывал и не терял присутствия духа. Даже в день появления на свет меня, а не страстно желаемого сына.

Мы неторопливо шли около получаса.

Я пыталась развлечь подругу разными историями, но она позитивно не реагировала.

– Не хотелось бы тут застрять, – бубнила недовольно. – Я ж не могу без вечерней ванны! Тут ещё и, небось, комары! А то и змеи!

– Точно, – кивнула я. – Горынычи. Со слона, не меньше.

– Тебе смешно… Ой! Каблук сломала, – пискнула Милка.

– Оторви и второй! – посоветовала ей. – Ты куда собиралась в таких туфлях? На бал во дворец?!

– В бадминтон играть, – буркнула она. – Слушай, а мы не заблудились? Ты дорогу назад помнишь? Где дорога-то? И ребят не слышно.

Ау! Дрошнев!! Эдмундович!!

А в ответ тишина – совсем как в старой песне. И дорога действительно пропала. Когда мы только успели сойти с неё? Похоже, что давно, потому что вокруг шумел густой ельник, а не пронизанный светом редкий пролесочек, сквозь который всё хорошо просматривалось на километр, не меньше.

Милка уселась на пень, вытряхнула песок из одной туфли и вдруг заплакала. Мне стало её жалко.