Большая книга ужасов – 65 (сборник)

Я, наверное, слишком долго смотрела на течение. Голова закружилась. В журчании мне стала слышаться виолончель. Ну да, понятно, Юлечка передает приветы. И вообще рада моему появлению здесь.

Противоположный склон реки был сильно истоптан коровами. До противного грязного месива. Мы немного поскользили, но наконец-то выбрались. Шульпяков всего один раз уронил драндулет. По кромке склона шла наезженная машинами дорога. Мы снова расселись по своим местам и покатили. Наезженная дорога сворачивала через луг к асфальту.

А мы поехали стороной по тропе. Здесь река делала очередной изгиб. Заливной луг выпячивался длинным языком, где в утопленном некогда месте и был затон.

Судя по следам, вытаскивали камень «парни» при помощи тягловой силы. Корову они, что ли, запрягли? Но в любом случае результата они достигли. Камня не было. Хорошо, что я бессмертную эпитафию засняла на телефон. Сейчас по памяти и не воспроизведу эту нетленку.

Мы стояли. Смотрели. Я думала, куда усвистали храбрые ван хельсинги и какое наказание им теперь придумает Юлечка.

– Круто! – оценила я уровень мастерства. – Главное, теперь на родственников не нарваться. А то побьют. Или в суд подадут. За осквернение.

– Это же ваша родственница, – буркнул Шульпяков, на которого вид разоренного затона тоже произвел впечатление.

Конечно, родственница! Как я сразу не догадалась!

– Тогда я знаю, кому предъявлять претензии, – с облегчением выдохнула я. – Так и скажу бабушке. Но это потом.

– А сейчас чего? – Шульпяков на глазах мрачнел.

– Уеду, наверное. Мать приезжает. Бабушка хотела на Соловки. Вот и мы на Соловки. Чтобы бабушку не расстраивать.

И тут случилось странное. Шульпяков подошел вместе со своим велосипедом, перегнулся через раму, обхватил меня за плечи и поцеловал. Ну как поцеловал – прижался губами и замер. Я от удивления тоже замерла. А когда мне надоело смотреть на его сощуренность, скосила глаза и встретилась с нахмуренной мордочкой Юлечки. Наушники были на своем месте. Что-то там громыхало.

Но она не слушала, а смотрела на меня. В глазах ее мелькнуло любопытство.

Я подавилась воздухом, отпихнула Шульпякова вместе с его велосипедом – он очень удачно с ним рухнул, – а сама зашагала к мосткам. Через них, ни на что не глядя, на холм, мимо крайних домов, мимо развалин – к себе. Дверью хлопнула.

Бабушка бродила по комнате, держась за поясницу. Укол красавца фельдшера подействовал. Но было ей не так хорошо, как она пыталась продемонстрировать.