К каждому придёт счастье!?

– Кать, а что за спешка? Ты ещё учишься. Куда нам спешить?

– А ты вообще собираешься на мне жениться?

Такая настойчивость была совсем не в характере Кати и неприятно его удивила.

– А что случилось?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Какой?

– Ты вообще собираешься на мне жениться?

– Конечно!

– Когда? Ах, да, ты же сказал: когда-нибудь.

Дима внезапно вышел из себя: ситуация была странной.

– Да в чём дело-то?!

– А та девушка?

– Какая девушка?

– Красивая, черноволосая. У которой ты ночуешь.

Иногда.

Последние слова Катя договорила шёпотом, но смотрела прямо на него. Диму будто ударили, он будто остолбенел, будто громом пораженный стоял. Любое из этих избитых сравнений подходило. Как? Каким образом пересеклись эти параллельные?!

– Откуда ты…, – он остановился.

Кровь бросилась в лицо. Он раньше думал, это просто такое выражение. Оказалось, правда. Как будто вся кровь, что в нём есть, собралась в голове, как в шаре, и шар этот лопнул, даже в ушах зашумело. Они смотрели друг на друга.

Молча. А надо было что-то говорить.

– Это не то, что ты думаешь, – Дима замолчал. Слишком это было беспомощно, гадко, как в каком-то низкопробном кино.

– Ей ты тоже обещал жениться?

Он неожиданно вспылил, прямо вскипел:

Если я буду жениться на каждой, с которой сплю…

Он остановился, поняв, что сказал, но было поздно. Слово вылетело. Катя стояла и смотрела на него с ужасом, будто на месте Димы вдруг оказалась страшная, мерзкая тварь, которая сейчас набросится на неё.

Лицо девушки, и до этого бледное, стало каким-то восковым, а руку она подняла и протянула ладонью вперёд, как будто защищаясь. Он чувствовал себя так, будто и вправду ударил её, сильно, ни с того, ни с сего.

– Кать, ты что?

Она продолжала смотреть с тем же ужасом и рукой так же защищалась, беспомощно, как ребёнок.

– Катя!

Она как будто очнулась, опустила глаза и, пробормотав что-то вроде «я пойду», направилась в коридор. Дима постоял, переводя дух и соображая, что делать.

В коридоре тихо щёлкнул замок. Дима выскочил туда и уставился на закрытую дверь. Ушла. Он неожиданно разозлился. Ну и ладно! И пусть! Успокоится, отойдёт. Завтра поговорим и помиримся. Он представил, как завтра будет объясняться, и ему стала совсем гадко.

Ночь Дима спал плохо, а утром, злой и невыспавшийся, резко ответил Нике, попытавшейся назначить встречу. Слово за слово, и «отношения» закончились, чему Дима даже обрадовался.

Но к Кате не пошёл.