Большая книга ужасов – 2 (сборник)

На улице было темно и неуютно, еле слышно шумело море.

Наверное, у Маринки завелся тайный воздыхатель, который таким странным образом вызывает ее на ночные свидания, рассуждала сама с собой Тамарка, карабкаясь обратно в палату.

Хотя какой здесь воздыхатель? Кроме своих же мальчишек, на несколько километров ни одной живой души.

И тут Томке бросилась в глаза еще одна странность – кровать Хохряковой-Хомяковой тоже пустовала.

Пока Цыганова размышляла о превратностях судьбы, разглядывая пустую кровать Харитоновой, за ее спиной возникла темная фигура.

Секунду фигура постояла на месте, а потом медленно опустила руку Томке на плечо.

– Ну что, Цыганова, страшно?

От ужаса у Тамарки подкосились ноги, и она повалилась в проход между кроватями. В панике ей даже крикнуть не удалось – горло перехватило.

Отсюда, снизу, видно было лучше, и Томка сразу разглядела жиденькие бесцветные волосы. Даже нос пенечком заметила.

– Харитонова, ты псих! – громким шепотом произнесла Тамарка, выбираясь из-под кровати.

 – Меня чуть кондрашка не хватила.

– А чего ты ночью по палате шастаешь? – Светка плюхнулась на свою постель. – Хочешь так же, как эта сумасшедшая, – она кивнула на пустую Маринкину кровать, – в лунатики заделаться?

– Почему это Гусева сразу сумасшедшая? Кому-то, между прочим, тоже не спится.

И Цыганова выразительно посмотрела на Харитонову. Харитонова в ответ не менее выразительно посмотрела на нее. Ох, и неприятный это был взгляд. Холодный, колючий. Он словно сверлил Тамарку насквозь.

Томке страшно захотелось сказать Светке какую-нибудь гадость, но от возмущения все слова у нее из головы выскочили, и она только громко засопела, поворачиваясь в сторону своей кровати.

Цыгановой совершенно не нравилось, что Хохрякова-Хомякова так пренебрежительно отзывается о Маринке. Кто она, в конце концов, такая – эта Светка! После лагеря она вообще из их секции исчезнет, об этом она всем говорила.

Как только Тамарка отвернулась от Харитоновой, мысли в ее голове перестали носиться в беспорядке и потекли ровнее.

– Ты на себя когда последний раз в зеркало смотрела? – буркнула Цыганова, в темноте пробираясь на свое место. – Тоже на нормальную сильно не тянешь.

– А чего она тогда каждую ночь в окно шастает? – отозвалась Светка.

– Надо, вот и шастает. – Тамарка налетела на чужую кровать и шепотом чертыхнулась.

Маринка тоже хороша, нашла себе ночное развлечение. Могла бы чем-нибудь мирным заняться. Завтра с утра кросс три километра.