Большая книга ужасов 76 (сборник)

Связь появилась. А значит, появился и Интернет. А значит…

– Да пошел ты! – сломался Сумерник, когда стало понятно, что сам двоюродный подниматься не будет, а тащить его желания ни у кого не возникло. – Валяйся здесь сколько хочешь! Вы мне вообще надоели! Ноете, ноете! Я поехал, а вы как хотите.

Сумерник пошел к дороге. Он очень решительно уходил, я даже подумал, что он действительно уедет без нас.

Хлопнула дверца машины.

Чернов приподнялся.

– И пускай едет! – зашептал он и посмотрел так страшно, что я вздрогнул.

Нехороший у него был взгляд. Сумасшедший. Глаза распахнул, а в них одни зрачки. Черные-черные. – Без него мы выберемся, а с ним – нет. Чем дальше уедет, тем лучше. Если бы вы не догнали, я бы уже дома был.

Я потрогал свою болячку. Сомнительное утверждение. Если учесть, что мы вчера ехали весь день, то идти ему пришлось бы дня четыре.

– Ты что-то нашел? – кивнул я на планшет.

– Что у тебя на лбу? – Двоюродный не отрывал глаз от моей головы. От этого взгляда зачесался затылок.

– Обжегся.

– Не обжегся! – взвизгнула Мара, все-таки у нее был противный голос. – Его колдунья поцеловала!

– Чего-о?! – протянул я. Это было очень неожиданно. Словно девчонка заглянула в мой сон. Отлично помню, что ее там не было.

– Так было в сказке, – не сбавляла оборотов Мара – от визга стало закладывать уши. – Волшебница поцеловала Дороти. На удачу.

Удача – это то, что нам сейчас было нужно.

– А ну отойди от меня! – брыкнулся двоюродный.

– Да я рядом с тобой даже стоять не хочу! – огрызнулся я.

Надоели. До чертиков. Орут, истерят. На фига с ними возиться? Сядем сейчас с Сумерничком в машинку и через пару часов будем дома. Я заварю чай покрепче, врублю комп, позырю, что там у народа творится. Может, о приключениях расскажу. Мы с народом поржем. А потом приедет мать, и я отчалю из этой деревни. И чтобы я еще раз приехал в эту глушь с комарами!

– Идите вы со своими сказками знаете куда! И вообще – топайте пешком! Никто плакать не будет! А мы с Кирой поехали! Пришлю вам из дома эсэмэс.

Я встал и даже успел сделать несколько шагов. Мне очень, прямо очень-очень хотелось, чтобы родственники остались здесь. Чтобы они сами отсюда выбирались. Я даже представил их появление на пороге дома где-то через неделю. Холодные, голодные, оборванные. Почему-то на ногах у них нарисовались лапти. Они бы стояли под моим окном и тоскливо смотрели в ярко освещенную комнату. А я бы там сидел и пил чай с вафлями.