Большая книга ужасов 76 (сборник)

Кто там в тряпье лежит-то? Тоже мое счастье?

– Ну и ладно, – решил я, присаживаясь рядом с двоюродным. – Сейчас Сумерник с Марой что-нибудь придумают.

Сидеть на деревянном полу неожиданно оказалось очень удобно. Он был теплый и как будто даже мягкий. Я поерзал, устраиваясь. Шик! Жизнь налаживается. А чего там за дверью, я думать не собирался. Может, это портал во времени. Ну его, пускай ученые исследуют. Вот как помрем мы здесь, вот как пройдет сотня лет, набегут археологи, все раскопают и начнут гадать, что за картина такая им открывалась.

– Ничего они не придумают, – решил испортить мне настроение Чернов. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, подтянув к подбородку колени, шмыгал носом и слегка шевелил ногами в кроссовках. – Твой Кирилл давно сбежал. Чего ему с нами возиться! Специально завез нас в лужу, чтобы мы все вышли, отправил нас в чертово место, а сам смотался. Не такая машина «Нива», чтобы в канаве сидеть. Не могла она там забуксовать.

– Да ладно, – не совсем убедительно сказал я.

 – Ему перед родоками нашими отвечать. Там еще Мара истерит. Кричит, что без тебя ее домой не пустят.

– Это да, – как-то совсем обреченно вздохнул Чернов и замолчал. Ушел в свою печаль.

Мы сидели как в батискафе, снаружи не доносилось ни одного звука. Внутри дома тоже не было разнообразия – сопел Чернов, булькал губами, чуть поскрипывали доски пола, вздыхала крыша.

Я прислушался. Что-то шуршало. Так крылья бабочки бьются о стекло.

В окне никого не было.

– Все, все, – пробормотал Чернов и всхлипнул.

– Тихо, – пнул я его кулаком в бок.

Шурх-шурх. Быстрое-быстрое движение крыльев.

Пробежал глазами по всем углам. Никого. Выглянул за дверь.

Птичка. Маленькая, желто-зеленая. Она висела на месте и стремительно махала крыльями. Увидев меня, пискнула и рванула в приоткрытую дверь.

– Чернов!

Двоюродный приподнялся. Без подсказки нашел глазами птичку.

– Вставай!

Не знаю, почему я был уверен, что птичка прилетела за нами.

Сделав круг под потолком, птичка устремилась к двери, юркнула в щель, я вышел следом.

Комнаты здесь больше не было. Было темно. В этой темноте я налетел на что-то легко грохнувшееся, дико больно ушиб ногу, споткнулся и рухнул руками вперед. Попытался обо что-то упереться, удержаться на ногах. Все вокруг оказалось неустойчивым. Рука врезалась как будто в стенку, и эта стенка подалась, уходя из-под пальцев. Стало светло. Я увидел проеденные гнилью доски, кривые ступеньки крыльца.