Большая книга ужасов – 83. Две недели до школы

От головных болей, эпилепсии и нервных расстройств.

Прочитав после визита соседа о полезных свойствах иван-чая, Марта задумалась. Неужели лучшие качества их семьи так сразу бросаются в глаза?

Из темноты нарисовалась мать.

– Тимофей, ты не знаешь, кто-нибудь завтра едет в город?

– По утрам в пятницу Володя ездит.

– Завтра четверг!

Марта уставилась на Фея. Нет, все-таки он тормоз. Или иван-чая перепил. Марта не помнила, чтобы мама с тем букетом что-то сделала. В вазе он точно не стоял и ферментированию не подвергался.

Наверное, мама на выходе вручила Фею цветы как ответный подарок. Тришкин домой пришел и с горя весь веник в самовар засунул. Пил неделю, потел, успокаивался.

– Ладно, сама позвоню. – Мама достала из кармана телефон, покопалась в нем и устало опустила руки.

Марта ехидно улыбнулась. Тормоз – это заразно, связи-то нет. Мать заметила улыбку.

– Так, оба встали и пошли искать Славку! – рявкнула она. – Я посветила под кроватями, не нашла. Он на улице. Не найдете – головы откручу!

Марта покосилась на печку.

Была у них огромная раритетная русская печка. Почти на всю кухню. На нее легко можно было залезть и потеряться. Правда, перед этим с нее надо было много чего сбросить. Это бы все услышали. Славка пропал бесшумно, значит, слинял на террасу или улицу. Печка ни при чем.

Марта вспомнила о порезанном пальце. Можно было сослаться на увечность и завалиться спать, тем более с ужином разборки закончились, но у мамы было не то настроение, чтобы мирно принять отказы. Оставалось одно – идти на террасу.

На холодную, темную и неприятную.

На террасе Марта сначала налетела на таз, потом ей коварно под ногу попал стул. Марта взвыла от боли, тут же сообразив, кто виноват в том, что хорошо знакомый путь оказался заминирован. Она сжала кулаки и повернулась к спокойно шагающему за ней Фею.

– Ты – слон, – выдавила она из себя. Что говорить дальше, не сообразила, потому что вдруг вспомнила, что, когда запрыгал под ее ногами таз, что-то еще такое было странное. То ли пискнул кто, то ли вякнул.

Звук потом заглушил грохот стула.

Марта вытащила из кармана телефон, включила фонарик, повела им налево. Белое лицо Славика вплыло в круг света.

– Ну? – буркнул брат.

– Гад, – коротко сообщила Марта все, что думала о брате. – Есть иди. Там сгущенка.

– Не пойду. – Славик жмурился от света фонарика. Щеки его блестели от слез. Нужно было привести какой-то весомый аргумент, чтобы не тащить брата силой. От этого много крика и мало толка.