Опекун

Сыпь соль на рану. Он это прекрасно умеет. И практикует каждую встречу. А после моих ночных прогулок утраивает свои самые наихудшие выносы мозга. И все это для меня одной. Какая прелесть и великая честь.

Но раз уж набралась смелости, то не имею права отступать. Уж маленькую победу из нашей перепалки должна вынести. Если, конечно, этот монстр мне позволит.

– Аристарх Сергеевич, – деловито прозвучало, аж сама удивилась, – Давайте присядем. Есть вопросы, которые давно уже следовало обсудить.

Удивлённый взгляд.

Но мужчина все же отступил, возвратясь на прежнее место. Вот честное слово, дышать стало гораздо легче.

Сделав едва заметный вдох и выдох, заняла соседнее кресло. Тем самым расположившись напротив.

– Итак? – напомнил мужчина.

Весь его вид жаждал продолжения. И насмехался надо мной.

Его понять можно. Мышка решила превратиться в более крупное животное, которое может постоять за себя. Или хотя бы делает жалкие попытки.

И дело не в том, что мне надоел дичайший контроль.

Нет, дело, конечно, в этом тоже. Но через три месяца, ровно 31 декабря, я стану свободной. Мне исполнится восемнадцать. Совершеннолетие придаст мне свободу и право распоряжаться собственной жизнью. Новая жизнь в новом году. Очень символично звучит. Осталось то потерпеть совсем. Чуть -чуть.

Под его насмешливым взглядом, сквозившим нескрываемым превосходством, немного стушевалась. Но отступать было поздно. Перекинула ногу на ногу и сцепила руки на колене, дабы унять дрожь в пальцах. Все же нервничала прилично.

От этого действия немного задралось платье, приоткрывая вид на кружева чулков. Об этом заморачиваться даже не стала. Это всего лишь кружева, а не не нижнее белье. Аристарх был видимо того же мнения, так как взгляд ниже глаз не отпустил. Наблюдал все с тем же любопытством.

– Осталось три месяца, – напомнила ему, – И вы уже не будете так распоряжаться моей жизнью, а я не буду вам докучать. Вообще больше ни разу не напомню о своём существовании. Так почему не начать прямо сейчас? Я уже взрослая и не нуждаюсь в вашей столь удушающей опеке.

– Так вот для чего тебе нужна свобода, – выразительно прошёлся взглядом по моим ногам, остановив взгляд на краях чулков, затем вновь посмотрел в мои глаза холодным взглядом, – Чтобы раздвигать ноги перед своими дружками. Спешу огорчить тебя. Мой ответ нет. По хорошему не понимаешь, будет по плохому. Весь оставшийся срок, кроме как из дома на учебу и обратно, тебе запрещено выходить из дома.