Лесные суровежники

Только помянул Елим Настю, глядь, а вон она – бурая шерстка среди притихших березок мелькнула, и вот она уже вся показалась – Настасья.

– Ну-ка… что-то, Ляпушка, не угляжу никак…– притворился Елим. – Не наша ли гулёна наближается?

Оляпка уже понеслась Настю встречать. Закружила вокруг неё, завертела каральковым хвостишкой, вся так и сияет – как же, станет она так к чужому медведю ластиться.… И скулит, и повизгивает. Елим всегда удивляется: Оляпка – собака охотничья, молчаливая, а как Настю увидит, всякие в ней голоса просыпаются, и бурчит, и фырчит, да ещё звонким лаем заливается.

Сердыш тоже подошёл, поздоровался…

А Настя словно и не рада. Идёт сонная, фыркает, бормочет недовольно, снег с лапёх стряхивает, словно кусачих муравьёв отшвыривает. «И кто эту зиму выдумал? – думала она. – Видать, никакого понимания нет».

– Ну-ка, покажись, – Елим вокруг Насти обошёл, скрестив руки на груди, полюбовался сдаля.

А она и впрямь ладная. Шёрстка на ней добрая, лоснится, серебрится на свету.

Рваное ухо и неприметно вовсе, густым мехом обросло. Сама полнёхонькая, кругластая.

– Ох и доча у меня! Ох и доча! Хороша-а! – восхитился Елим. – Надоть нам, Настасья, ночью идти, а то, не ровен час, какой-нибудь ведмедь таку красоту увидит и всюю зиму ворочаться будет и уснуть не сможет…

Настя помялась на лапах да и хынькнула: ну и пускай, дескать, ворочаются. Подумаешь! Знать их не хочу! Все – предатели!

– А то ещё шатучую жисть поведёт да натворит делов? А и загибнет зазря… от любви-то… – совестил Елим.

Настя и носом не повела.

– А и ладно! – махнул рукой Елим. – Ихова дело. Пущай пропадают! А наший от нас всё равно не уйдёт. Мы тебе, Настасья, весной такого кавалера найдём! Тебя-то, красавицу таку, и с дитём взамуж возьмут, и с двумями…

Крутнулась Настя нетерпеливо на месте, точно уходить собралась.

– Эхма, что ж это я, старый! – хватился Елим. – Оконфузил девку, в краску вогнал. Ладноть, ладноть, не серчай на старика, – и ласково погладил Настю по голове, стряхнул с уха снежинки.

 – Сейчас пойдём. Покажешь, в какой сторонке спаленку застелила. Буду оттедова всех охотников выгонять, в другую сторону усылать. Не сумлевайся, в спокое почивать будешь. А лыжи у меня – вот они, давно дожидаются. Всё спрашивали: где там наша Настёна, почему не приходит?

А как Насте не прийти? На сродственников не посмотрит – и уснуть спокойно не сможет. Думала и Тальку (внучка это Елима) увидеть, а её не оказалось.