Лесные суровежники

И Смола также себе домик нашла. Ну а потом Игнат её выследил да и погубил всю семью. Сама-то она спаслась тогда и всё лето к сродственникам Игната на подворье ходила, курей и утей таскала. Мстила, конечно. Вот только осенью не убереглась и на пулю убойцы наскочила.

…– Ты, мил человек, не кричи, – сказала строгая, суглобая Зазола. С Мерколием они подняли Игната и за стол усадили.

– Смотрите-ка, да это же Игнат! – воскликнул Тришка. – Не узнал, что ль?..

Игнат с опаской глянул – куда ему признать: впервой видит.

– Не-ет, – растерянно промычал он.

– Ну как же… на охоту вместе ходили…

– Отстань от него! – вмешалась Буторга и участливо на Игната глянула. – Устал, поди?

Тот и глазом не успел моргнуть – бутылка на столе подпрыгнула и подскочила к грязному, заляпанному стакану. Побрякивая о краешек, выбулькнула из себя водку и замерла в сторонке.

– Выпей! – совсем по-другому, жестоко, приказала Буторга.

Игнат всякую волю потерял, взял трясущимися руками доверху наполненный стакан, и водка, булькнув, укатилась в широко растворённый рот.

Даже не покорчился Игнат – приучил себя так-то. Занюхал рукавом только, и ему вроде как спокойнее стало…

Тут ещё барсучишка на стол запрыгнул, хвостище свой поднял и принялся им, как веером, махать, ветерком Игната охолаживая.

– Охотник, говоришь? – подвинулся к Игнату Мерколий. – Меня вот такие охотники погубили… Я ведь раньше, по-вашему, тоже егерем был. Пока у меня в лесу двое не поселилось… Грязные пьянчужки, бездомные, видать.

Замусоленные, в рванье, в заплатах грубо прилатанных. У одного борода, клоками нечёсаная, голос хрипатый, грубый, а другой – и не понять то ли мужик, не то баба. По всем статьям, что мужик, а волос на лице не растёт. Голос тоже не понять какой. Одежда под стать – мужичья. Коли одеждой назвать можно – срам один. Курят оба и пьют на равных. Тот, что без бороды, даже больше случается. Вот и пойди разберись! Потом, само собой, определил, что да как. Женского пола оказалась… Таки дела, ну да что только в мире не деется! (Мерколий всегда много говорит, слова его особенную силу имеют, завораживают и отупляют…).

Шалаш у меня в лесу поставили и всё барсука караулили. Так мне они опостылели, что хуже погибели. Прогнал я их – а меня в кромешники… – Мерколий помрачнел, будто горестное вспомнил, а потом и говорит, легонько тронув Игната за плечо: – Так ты передавай им привет, передавай…

– Где ж я их увижу?.. – жалостливо прошелестел Игнат.