Лесные суровежники

Такой это чудодейный напиток, что выпьешь его – и враз одурь на голову садится. И ладно бы всякие глупости да потешки на язык лезли, а то ведь с ликсиром этим лесовины будто владать собой перестают. У людей тоже, знаешь, такое снадобье имеется. Такое да не такое малость. У них ещё всякий раз порон организму случается.

Супрядиха вроде хозяйки, слышь-ка, себя поставила. И стол сама накрыла, и по рюмкам разлила. Где кушаньям стоять, сама решила. Да уж Мираш и не противится, во всём её слушается и совета спрашивает.

И то верно, впервой ему довелось лесовинов на празднике привечать – откуда их нравы знать? А уж Уховёртка стол на славу накрыла, такие, знаешь, кушанья – уму помраченье.

Расселись гости по столу, Дорофей на самое почётное место, во главе стола, уселся. Супрядиха всех по старшинству на своё место определила, чтобы обиды да рассорки не случилось.

У лесовинов так заведено, что хозяин торжества первый тост произносит, сам себя хвалит и всяких там благ себе желает.

Вовсе это нескладно у Мираша получилось, насилу слова нужные нашёл. Говорил, говорил да и запутался совсем, смутился ну и притянул к себе бокалыш. Так-то без всякой радости и выпил, неумело всё одно, потешно придерживая левой рукой рюмочное донышко.

– Наший он! – расцвела Супрядиха. – Теперь вижу: будет толк. Знатный лесовин получится, настоящий суровежник!

Тут и все чинно выпили.

И пошёл, пошёл перебряк по столу.

Дорофей, как по старшинству водится, наставлять принялся.

– Ты не думай, вершик, что наше служение пустяшное, – сдаля начал он. – За лесом глаз да глаз нужен. Это раньше – вот раздолье было: леса, леса до самого неба. Мои земли куда шире были! А спокойней жилось. Я тебе так скажу: нонешние времена, можа, ещё труднее наших будут. Как человеки появились, так и пошла наука.

Хватка у них особая, больно искусная. Не угадаешь, чего назавтра ждать.

– А что тут знать, – загудел Антип Летошник, – лесу от них один порон да бедство!

– Да уж, – промычал Кош Тухтырь (знатный лесовин, про него сказывают, что он ведает, где сокровища скучено лежат и клады всякие), – природа ихова известная: глотка шире брюха и никак их утробу несытую не удоволить.