Превращение

– Да проходи ты скорей! – верещала Маринка, не замечая, что сама же мешает гостю раздеться.

От такого напора я начала сдаваться. И даже не от наглости визита, а от его невозможности. Сюда, в заброшенную, занесенную снегом избушку, прошитую всеми ветрами, где поблизости мало что волки не бегают, мог приехать кто угодно – старый приятель Пашка Колосов, моя милая сумасшедшая подруга Лерка Маркелова, даже любительница инфернальщины и гламурная красотка Стешка Малинина. Я допускала появление папы с мамой, Волан де Морта, тени Нибелунгов.

Но не Дракона.

– Чего-то не пойму… – Я смотрела только на Макса. На его спокойное красивое лицо. – Он остается?

В мозгах неприятно запульсировало, рождая головную боль. Я медленно повернулась к Диме, но видела не его, а полыхающую мастерскую, прыгающего в дрожащем свете огня Дракона и лежащего без движения любимого. Словно заново пережила все, что тогда испытывала. Особенно неприятным было осознание неотвратимости катастрофы и собственной никчемности.

Воспоминание мазнуло меня по легким, сбило дыхание.

Я закашлялась.

«Тише, тише…» – прошептал в сознании голос Макса, словно мы вместе с ним смотрели повтор фильма-катастрофы. Неужели решил, что я действительно брошусь на Сторожева с кулаками?

– Нет, ну ты чего? – Дракон сбросил доху и наклонился снять луноходы. – Там такой дубняк! А у вас здесь тепло. Думал, не найду. Темнота. На Новый год опоздал, да?

Я уставилась на дверь. Возникло ощущение, что следом за Драконом должен войти кто-то еще.

Например, другой дракон. Или птеродактиль.

– Давай, давай, проходи! – теребила Сторожева Маринка. – Что привез? Чего так долго?

Долго? Про «долго» я уже слышала. Дракона все ждали. Все, кроме меня.

Я подняла глаза на Макса. Он стоял в дверях между кухней и комнатой, прислонившись спиной к косяку.

– Макс, – вырвался у меня жалобный возглас, – прогони его! Он же тебя убить хотел!

– Меня много кто убить хотел. – Макс оттолкнулся от двери и прошел на кухню. – Если всех прогонять, я рискую остаться в полном одиночестве.

К тому же Дима давно понял, что убивать вампиров – неблагодарное занятие. С нами лучше дружить. Мы немало полезного можем сделать. Например, пригласить на новогоднюю вечеринку на берег моря. Не так ли, Дима?

Дракон секунду смотрел на Макса, пытаясь оценить уровень шутки. Но по лицу вампира ничего понять было нельзя. Его настроение можно только почувствовать. И делать это могу лишь я. Дракон пускай нервно курит в сторонке.