Превращение

 – Зачем ты все-таки приехал?

Шампанское в бокале закончилось. Я демонстративно громко поставила его на стол. Макс не обратил на это внимания, продолжая уничтожать запас бенгальских огней. Дракон опять занялся курицей.

– Зачем? – склонилась я к нему.

– Ну чего ты! – с куском поджаренной кожицы в зубах прошамкал Дима. – Приехать, что ли, нельзя было?

Я выпрямилась, оглядела стол. От шампанского гудело в голове, но хотелось пить еще и еще. Мне необходимо выключить мозг, который был не в состоянии понять, что происходит.

– Макс, налей мне! – Я не узнала свой голос – такой капризный тон.

У любимого взгляд патологоанатома, только что совершившего вскрытие моего тела. Внутренне я начала напрягаться, готовясь к маленькой лекции о вреде алкоголя вообще и о его влиянии на неокрепшие мозги. Но Макс вдруг улыбнулся, сунул пробегающей мимо Маринке оставшийся пучок бенгальских палочек и вопросительно посмотрел на Дракона.

– В сумке, – замахал вилкой Сторожев, продолжая бороться с курицей.

– Как там у вас, русских? – У Макса в руке уже была бутылка. Он похлопал ладонью по зеленому донышку. – Гулять так гулять?

– Любить так любить! – Остановиться я не могла. Мысли без моего ведома соскальзывали на язык, и я не соображала, что говорю. – Стрелять так стрелять.

– Длинно. – Макс осторожно освобождал горлышко от фольги. – Остановимся на любви.

Пробка вышла беззвучно, оставшись в его тонких белых пальцах.

Я на секунду зависла взглядом на его руках. Кисти пианиста. Изящные, красивые. Захотелось, чтобы сейчас же все исчезли, а я могла взять его за эти тонкие пальцы и…

– За любовь! – Макс поднял вверх бутылку.

О Великие боги! Как он сейчас был хорош!

– За любовь! – Бокал выскальзывал у Дракона из жирных после курицы пальцев, так что ему пришлось держать его двумя руками.

– За любовь, – встала я, с неудовольствием заметив, что фужер в моей руке совершает подозрительный танец.

Но я приказала ему замереть. И, выдернув из-под золотой струи, потребовала: – До дна!

– Димка!

Маринка прыгнула на Дракона. Скользкие пальцы выпустили тонкую ножку. Шампанское плеснулось на черный свитер, запузырилось, недовольное таким обращением, быстро впиталось в податливый материал. Бокал шваркнул о джинсы и полетел на пол.