Превращение

Из нее вылетело пламя, приглушенно хлопнуло. Я увидела, как Дракон с быстротой ящерицы нырнул под стол, и очередной раз икнула. В воздухе разлился неприятный запах горелой спички.

А потом меня с такой скоростью сдернули со стула, что в моем многострадальном мозгу что-то взорвалось. Икота застряла в горле, неприятно защекотало в носу.

Глаза Макса были очень близко. Можно было чуть потянуться и нырнуть в их голубизну.

– Спички детям не игрушка, – прошептали его губы.

Я ткнулась в такую надежную грудь и неожиданно заплакала… А потом Макс поднял меня на руки и понес.

Вокруг все плыло, как в тумане. Любимый пытался меня раздеть. Я решила помочь, и все стало еще хуже. Я очень старалась ничего не порвать. Так и не знаю, получилось ли у меня это. Макс сказал, что вернется, и ушел. Я окончательно застряла между двумя реальностями и упала на подушку.

Темно и холодно. С трудом разлепила глаза – я в комнате под своими двумя одеялами. А за стенкой накатывал волной родной голос. Потерлась щекой о подушку.

Было совершенно неважно, что он говорит. Пусть говорит, говорит, говорит все время. Под песню твоего голоса я буду засыпать.

Неожиданная боль, как эхо от удара, зашевелилась в голове, медленно поползла от затылка, через виски, к глазам. Я села, спустив ноги на пол.

Наверное, я все-таки уснула, потому что, когда открыла глаза в следующий раз, на кухне уже было тихо. Слух успел только захватить стук закрывшейся двери. От этого звука по спине пробежали мурашки, забрались под волосы.

Как неприятно! Дрожащими руками потянула одеяло на плечи.

Ушел? Макс ушел и оставил меня одну?

Вокруг нарастало ледяное поле. Одиночество давило на плечи, я согнулась, подбирая ноги. Одна… Почему одна?

Морозный ветер пронесся по комнате. Мое сердце остановилось.

Как он мог меня оставить? Сейчас, когда мне так плохо?

Холод накрыл голову, тупыми иголками засел в висках. От боли из груди вырвался неожиданный щенячий стон.

– Сейчас пройдет. – Макс поцеловал меня сначала в один глаз, потом в другой.

Никуда он не ушел. Почувствовал, что мне плохо, и вернулся. Нет, он всегда был рядом. Просто на минутку я потеряла его из виду.

Из-под ресниц скатились две слезинки, унося последние колючие льдинки боли.

– Все-таки Маринка ребенок, совершенно не понимает, что делает. Взорвала петарду в доме. Ты испугалась?

Вот что это был за грохот! Драконовой пиротехникой ребенок разбил мой бокал. Случайно? Вряд ли…

– Голова болит.