Превращение

Где-то далеко-далеко отсюда. И у меня такое ощущение, что я этого вампира знаю.

– Лео?

– Не Лео и не Грегор. Кого-то другого. Это уже третье убийство. Словно кто-то начал охоту.

– И что теперь? Надо бежать? Надо кого-то спасать?

Прижала руку к груди, прислушиваясь к себе. Нет, не волновала меня смерть неизвестных мне вампиров.

– Ничего. – Макс моргнул и в мгновение преобразился. Из лица ушла отрешенность и задумчивость. – Доброе утро! – Он с нежностью посмотрел на меня. Я научилась распознавать эти взгляды на его непроницаемом лице.

Чужие не увидят никаких изменений. – Ты всю ночь спала, как ангел, не шевелясь. Наверное, тебе снились хорошие сны.

– Чего-то снилось, – невнятно буркнула я, возвращая свое внимание турке.

На фоне спокойствия Макса я себя чувствовала настоящей мегерой. Даже пожаловаться не на что, ничего не болит. А хочется. Убитый вампир еще секунду занимал мою голову, а потом я его выкинула. Не до него.

– Хорошо было ночью, – добавила, краснея.

Макс снова посмотрел на меня.

Долго. Очень долго. Щеки мои стали пунцовыми. Черт, до сих пор стесняюсь всего того, что между нами с Максом происходит.

– Ты сегодня на улицу не пойдешь? – перевел он разговор.

Кофе булькнул, выпуская белесый парок. Кошка зашипела и стала драть мою душу в мелкую лапшу, напоминая, что мы здесь не одни.

– Через час выйду. – Хорошее настроение улетучилось. – Где Маринка?

Я еще пыталась сдерживаться. Сжала кулаки, задрала голову вверх. Спокойно! Или, как сказал бы любимый: «Ruhig![4 - Спокойно! (нем.

)]» Первый день нового года, сидим и пьем кофе, беседуем. Идиллия.

– Она еще с ночи ушла. – Макс даже головы в мою сторону не поворачивает.

– А этот когда угомонился? – кивнула я в сторону комнаты.

– Не заметил. Ты спала, я был рядом. Дима пришел и сразу лег. Все еще мечтает стать вампиром. Даже не смешно. Если он согласился приехать сюда в надежде, что Маринка осуществит его мечту, то он ошибся.

– Она на это не способна! – Во мне проснулось злорадство.

– Да. И никогда не сможет. Чтобы сделать другого вампиром, надо выпить у него ровно столько крови, чтобы человек умер, и успеть вовремя напоить умирающего своей кровью. Для такого нужно иметь выдержку, которой в Маринке не будет никогда. Она ребенок со всеми присущими ее возрасту эмоциональными всплесками, яростью и не устоявшимися представлениями о мире и о себе в этом мире.

– Остается разозлить тебя.

– Если меня разозлить, я убью.