Большая книга ужасов – 81

– А время прибытия не изменилось, да?

– Вот утром и увидим. Что ты прикопался к этой станции?

Поезд наконец остановился на неосвещенной платформе. Халк плотнее прижался к стеклу, пытаясь прочесть название, но не мог. Витек прилип рядом с ним:

– Раздолбанная платформа, табличку сбили давно.

– Как в фильмах ужасов, – пискнула Катя.

По коридору протопала проводница, лязгнула откидная лестница.

– Кто-то садится.

– Вот его и спросим, откуда он.

– Да что вы, в самом деле! Ну, Угловка это или какая-нибудь Алешинка.

Какая вам разница?!

Отъехала дверь нашего купе – дед выглянул. Тут же уехала обратно. В коридоре завозились, опять лязгнула откидная лестница: на таких маленьких станциях очень короткие остановки.

– Спасибо, девочка. За чайком я сам подойду. – Голос вроде стариковский, а звонкий, без шамканья. Я из купе в другом конце вагона слышала каждое слово, будто наш новый попутчик всю жизнь проработал в театре.

В голову мне тут же ударила кровь, и пульс застучал вдвое быстрее, чем положено.

Тревога! Я втягивала носом воздух: не так-то это просто, когда дыхание учащается.

Мыло. От старичка пахло мылом и чем-то вроде картошки, крахмалом, кажется. Да, похоже, он крахмалит воротнички рубашек. Он подошел к нашему с дедом купе и постучал.

– Ир, ты чего? – Катя нехорошо на меня глянула: неужели тоже чувствует? Или это у меня лицо такое?

– А? Ничего. Спать пора. Пошли. Заодно заценю нашего нового попутчика.

– А по голосу он старый! – Но карты все-таки смешала и пошла со мной на выход.

– Соскучитесь – приходите, мы еще долго не ляжем. – Фиалка говорил это уже нашим спинам.

В коридоре горел свет, и вагон от этого выглядел как-то по-больничному.

– Что-то твоя маман признаков жизни не подает.

– Самой странно. Спать она бы без меня не легла. Зачиталась, может? Тогда сейчас начнется…

– Идем провожу.

– Точно. При тебе она сильно орать не будет.

Мы прошли в другой конец вагона, всего-то с десяток шагов, и с каждым шагом мой пульс выстукивал все быстрее.

Чепуха. Чепуха, ерунда. Если бы что-то уже случилось с Катькиной матерью, я бы заметила. Я бы услышала, я бы почувствовала, я бы…

Катька толкнула дверь – темно. Она тихонько вошла первой, я заглянула в купе. В луч света из коридора попали ноги в розовых носках. Катька зашипела «пока», приложив палец к губам и закрывая дверь перед моим носом, чтобы свет не разбудил мать. Я бесстыже просунула голову в дверь и прислушалась: дышит? Дышит.