Большая книга ужасов – 81

Небольшой, один или два вагона, но там тоже люди…

– Успели, – вздохнул Помпон.

– Успеем, если побежим! – рявкнул Громкий. – Три коротких – сигнал вспомогательного поезда! Говорил – не надо было уходить! Сейчас он никого не найдет и угонит пустой состав. А мы тут… – Он бросил свой край простыни и побежал.

* * *

Все, что я успела – это перехватить освободившийся конец простыни раньше, чем это сделает Михалыч. Иначе он бы точно не добежал. Я рванула, уволакивая за собой простыню с машинистом и Помпона.

Громкий был уже далеко впереди. Михалыч отстал, но небезнадежно: я слышала, как он хрипит и пыхтит за спиной – значит, успевает. Все нормально.

Можно ли бежать, я себя тогда не спрашивала. Падаль наверняка уже близко, и мы спешим к пустому составу с разных сторон. Мы успеем вскочить. Они не посмеют. А посмеют – мне придется задержаться. В любом случае я уже не могу остановить сотню бегущих людей и направить обратно в степь. И не надо. На поезде быстрее. Надеюсь, дело было только в спящих машинистах, а сам поезд на ходу.

Если так, то один из машинистов вспомогательного поезда пересядет в нашу кабину – и поедем. А если все-таки сломан? Только не это, господи, только не это!

На поезд пассажиры бежали дружнее, чем шли к автовокзалу. Каким-то образом по толпе моментально распространился слух, что вспомогательный поезд пришел и мы сейчас уедем. Во всяком случае, все бежали и никто ни о чем не спрашивал. Я все высматривала ту бабульку с девочками: как-то она побежит, но не видела.

Вместо этого столкнулась нос к носу с Фиалкой. Он бежал налегке и все еще в степь, а не на поезд. Черт, установка!

Я вцепилась в его руку и, пока Помпон тяжело дышал сзади (ни слова не сказал, что я остановилась, видимо рад был передохнуть), быстренько сняла установку. Доктор-то сам перестроился, его и не гипнозили толком. Надо найти Халка и Крикливого.

– Курсант Фиалка, где остальные?

– Где-то здесь. Проводницу тащат. Витек меня сменил.

– Смени Помпона, он еле дышит.

Фиалка понял и молча забрал у Помпона его край простыни.

Тот прибавил скорости и ушел вперед, только и видели.

Пассажиров не требовалось подгонять. Добрая сотня человек помчались на поезд как в последний раз, а ведь они даже не знали, насколько правы. Чувствовали. (Не хочется думать о другом. О том, например, что людям просто охота ехать с комфортом, а не тащиться ночью по холодной степи.)

Я вглядывалась в темноту.