Отель для призраков

Может, пришло время рассказать мне об этом?

–  Может, пришло… Пойдём в гостиную, там и поговорим, подальше от чужих ушей, – и с этими словами он покосился на дверь под №1.

Но вместо гостиной он повёл меня в комнату с удобными креслами под сенью экзотических растений. Когда я устроилась поудобнее, он начал свой рассказ…

Шёл 1691 год от рождества Христова. В двухстах километрах от Москвы, в маленькой деревушке у самого леса жила старушка с внучкой Варенькой.

Рождению девочки предшествовала череда событий, весьма загадочных и таинственных даже для той поры, когда люди ещё не позабыли свои истоки, когда в лесах жили лешие и кикиморы, а в реках русалки да водяные.

Бабушка девочки была уважаемой женщиной, и не только в этой деревне.

Слава о чудесной целительнице шла по Руси великой, и многие пускались в путь в надежде на исцеление от своей хвори.

Всем помогала добрая старушка, а судьбы своей дочери изменить не смогла.

Звали девушку Марией, и была она красы сказочной.

Многие заглядывались на неё, сватов засылали, но всем отказывала она, видно, никто не был мил девичьему сердцу.

Целыми днями бродила она по лесам и полям, собирала травы и коренья для снадобий своей матушки, и не было для неё ничего слаще, чем чувство свободы. И вот, однажды, постучал в их дом путник, ослабленный и израненный.

Как и где получил он эти раны, о том умолчал, но почти целую неделю пролежал он без сознанья на лавке. И поила его старушка всякими целебными отварами, пока в одно прекрасное утро он не открыл глаз… Синие озёра, без брода и края, глядели на Марию, и не было у неё сил отвергнуть этот пылкий взгляд.

И зародилась в сердце девичьем любовь, чище и сильнее которой не было ранее в тех местах.

Солнце сияло, птицы пели, и стояла осень золотая, не пуская холода в их края, пока были наполнены любовью их сердца.

Но всему есть начало и конец…

Раны на спине гостя постоянно кровились. Сперва, они походили на два нароста без кожи с грубыми краями, но постепенно эти наросты отпали, а раны подсохли, оставив два параллельных шрама на спине, но вскоре они вновь начали расти.

Маленькие холмики набирали силу, они зудели и чесались. Сон юноши стал беспокойным и чутким. Лежать он мог только на боку, и в одно воскресное утро наросты превратились в два белых крыла, окропленных кровью. Два маленьких крыла, слабеньких, скукоженных, но за неделю они окрепли и выросли. Пришло время прощаться.