Сурикат Сурик и бобр Тумба

«Стоп!» – на мордочке суриката маска абсолютного наслаждения вдруг резко сменилась на абсолютную нервозность. «Как я ее попрошу? Она же не знает нашего языка! А-а-а!» – закричал про себя Келеули и тут же сжался, испугавшись, что его крик про себя слишком громкий и может разбудить дядюшку Нгали. Но дядюшка даже не пошевелился. «Она же не знает нашего языка, – продублировал Келеули, наводя на себя чувство отчаяния. – Нет-нет, не сдавайся, Келеули. Если я не могу ее попросить, то… надо ей написать. Ах да, у меня же нет бумаги и карандаша.

Стоп. И даже если бы были – я же не умею писать на ее языке. Да я вообще ни на каком языке не умею писать».

Возмущение суриката от того, что он никак не может найти выход, заставило его сесть, сложить лапки на груди и нахмурить брови. Сурикат верил, что в такой позе легче бороться с негативными чувствами, да и новым идеям легче появляться, когда ты не скачешь, а спокойно ждешь чудо-рождение мысли. Левое ушко у суриката во время этой позы периодически подергивалось на протяжении всего времени, пока он сидел.

Прошло тридцать секунд. Сурикатик стал нервничать: ему не нравилось, что за это время новая идея так и не родилась. Прошла минута, вторая. Он начал уставать и поэтому оперся о стенку клетки. Стало легче. Сурикатик зевнул и прикрыл глаза. Вдруг, когда, казалось бы, сон его убаюкал, тот быстро и широко открыл глаза: «Гениально. Вот он выход! Конечно! Зачем занимать деньги, кого-то о чем-то просить? Надо дождаться подходящего момента, когда Люси отвлечется, и рвануть на свободу! Не зря говорят: все гениальное – просто.

Так. Все. Я Молодец, с большой буквы. Теперь надо выспаться. Завтра меня ждет новая жизнь», – додумав последние мысли, Келеули сладко зевнул, свернулся клубочком и заснул.

Чуть свет показался из-за большой горы и пробежал по клетке, где жило семейство сурикатов, Келеули уже был готов к решительным действиям. Он ждал, когда придет Люси и откроет клетку, чтобы навести в ней порядок.

«Классно иметь такую горничную, как Люси, – развлекал себя мыслями сурикат. – Придет, песню споет, вкусненьким угостит, клетку почистит, за ушком почешет. Не горничная, а фея. А теперь она должна стать еще и моей надеждой. Надеждой на лучшую жизнь, полную смысла, отваги, приключений». И тут сурикат понял, что он еще не придумал, что будет делать на свободе. Но долго думать ему не пришлось. Идея появилась мгновенно. «Калахари! – подумал сурикат.