В чёрной воде…

На следующем рисунке Хитори достаёт волшебную катану, чтобы отрубить щупальцу чудовищу, которой он удерживал перила. Мост неожиданно падает, унося с собой на дно множество невинных человеческих душ. История каким-то образом вышла из-под моего контроля. Сюжет формировался самостоятельно. На следующей картине, Хитори спасает людей из воды, соединив стропы моста волшебным лассо, а ведь я его ещё не придумал. А дальше, как разбитое стекло, на одном листе множество трагических эпизодов. Маленькая девочка вся в слезах зовёт свою маму, а безутешный отец семейства ныряет в воду, чтобы спасти супругу и сына, что ещё держатся на поверхности.

И самое ужасное, как по мутной воде плывёт мёртвое тело очень красивой женщины. Машины, ехавшие мимо, встали в пробку, и мужчины помогали моему герою спасать тех, кто ещё находился на мосту.

Когда я успел всё это нарисовать? Может во сне?

Мой стиль, мои штрихи, мой карандаш. Может это галлюцинации от голода. Сегодня обязательно пойду в магазин и куплю всё необходимое, чтобы не тревожить моих дорогих хозяев и лишний раз не выходить на кухню.

И воды, непременно купить воды! После этих галлюцинаций меня мучает такая жажда, что я готов выпить океан. И самое главное, карандаши и бумага. С этими видениями я израсходовал все свои запасы. И пусть я был возбуждён и взволнован, но очень рад. История начала закручиваться…

ДневникЭлен-Мари Бернар

День 22

Франция, Париж

6 октября 2022 года, утро 07:40

Милый, милый мой дневник… Скоро я начну есть твои листочки.

Вчера Лизи не звонила, а ведь мы договаривались. И её телефон был недоступен. Если она не позвонит сегодня, мне придётся самой идти в банк. Нога болит всё больше и больше. И одна эта мысль приводит меня в ужас.

Вчера я пыталась написать новую сказку, а получилось жалкое описание комикса, где юный храбрец в чёрном плаще сражается с водяным чудовищем. Пока я описывала этот сюжет, я словно увидела юношу, лет двадцати трёх, со смешной взъерошенной чёлкой, как будто он не расчёсывал её неделю.

Хотя, если посмотреть в зеркало, я не далеко от него ушла. Такая же одинокая и неопрятная. У мальчика за ухом торчал карандаш, наверное, он художник.

На этом моменте мои видения исчезли, и последнее, что я увидела, что он живет в доме не один. В соседней комнате ругаются мужчина и женщина средних лет. На миг я смогла разглядеть название улицы, но это были иероглифы. Я записала их, но на каком языке это было написано, я пока не узнала.