Тюльпаны для Лили

И я поняла, что мне это было необходимо. А когда я удачно выступила и меня приняли, то не удержалась, позвонила Алексу и сообщила ему об этом.

– А я в тебе не сомневался, Маланья, – ответил он, – Поздравляю, теперь ты студентка.

И эти слова прозвучали прекрасной музыкой в моём сознании.

Глава четвёртая. Алексей

«Утешает только самое простое.

Вода, дыхание, вечерний дождь.

Только тот, кто одинок, понимает это»

Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»

Сегодня утром она спросила, не устаю ли я работать в ночную смену.

И выглядела при этом моя малышка искренне обеспокоенной. Не скрою, мне приятна её забота, ещё как! С ней оказалось очень комфортно жить, уютно и спокойно, по-домашнему. Семьи у меня, настоящей семьи, где родители, братья, сёстры, бабушки, дедушки, породистый пёс и прочее, – у меня никогда не было. Родителей своих почти не помню, почти год провёл в детском доме (звучит так, как будто на зоне), пока тётка собирала необходимые документы, чтобы оформить опекунство и забрать меня. Потом жил с тёткой и её сожителем, но родителей они заменить мне не смогли, конечно, да и не пытались. Спасибо, что кровом поделились, за это я им благодарен. Отношения у нас всегда были отстранённые, я знал свои обязанности и выполнял их, потому что боялся попасть в детский дом снова. Не потому, что меня там били или жестоко обращались. Нет. Сдачи я уже тогда мог дать и за себя постоять мог тоже. Я не этого боялся. Боялся снова остаться один и никому не нужный. Это было страшнее побоев и жестокого обращения. Поэтому старался учиться в школе добросовестно, работал в огороде наравне с дядей Колей, сожителем моей тётки Вали, старался не грубить, как другие подростки грубят своим родителям. Никогда не понимал своих ровесников, если честно. Была бы моя мама и отец живы, слова поперёк сказать не посмел бы. Поэтому, наверно, и Милане ничего не говорю, когда поздно вечером она выходит из дома и пропадает до самого утра не понять где. Не каждый вечер, конечно, но, как я понял, все выходные, включая вечер пятницы. Я догадывался, что у неё кто-то есть, и она уезжает ночевать к нему. Я мог бы возмутиться и поскандалить, но знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Другие мужики меня, наверно, не поймут. А я вот не мог показать свою ревность и боль открыто. Ну, скажу я ей, что ревную её до чёртиков, запрещу шляться по ночам. И что дальше? Мы, естественно, поссоримся, скажем друг другу много обидных и злых слов на повышенных тонах.