Ветреное лето

Хорошо у нас фельдшер грамотный был, пожилой такой мужчина Давид Янович, он сразу спросил у подружек, что я ела. И они рассказали, мол, цветочки такие беленькие, маленькие, красивые и сладкие. Он сразу смекнул, что к чему. Спас он мне жизнь тогда, если бы не он, сама не выкарабкалась бы. Так что не всё можно есть, что сладкий вкус имеет. Хотя большинство ядовитых растений горчит, этим и предупреждает – не ешьте, опасно. Только не беладонна, не дурман-трава. Сладкая она, потому и для детей очень —очень опасная.

Маленькую Соню так тогда потряс этот рассказ, что незнакомые цветы трогать она остерегалась.

А вот эти милые жёлтые одуванчики можно и трогать, и кушать, собирать в букеты и плести венки. А чуть позже, когда они отцветут, и на месте весёлых жёлтых шапочек появятся седые невесомые шары, их так интересно сдувать и отправлять в путешествие по лугу множество маленьких парашютиков-семян.

А над этим душистым лугом с медвяными ароматами трав и первоцветов раскинулось бескрайнее небо, окрашенное светло-голубой лазурью.

Летнее небо отличается от весеннего. Оно абсолютно яркое, так насквозь пронизано лучами солнца, что редкие облака кажутся прозрачными, невесомыми. Но и эти облака быстро исчезают за горизонтом, чтобы небесное пространство становилось таким чистым, ярким, пронзительно-лазоревым, что так и хотелось побежать по цветущему клевером лугу, широко раскинув руки, как крылья, а потом упасть на нежную молодую траву и, всё так же раскинув руки, смотреть в это небо счастливо, свободно, весело. И пузырится в тебе шальными брызгами это веселье как газированный воздух в лимонаде. И лежать так на траве с раскинутыми в стороны руками – без всяких мыслей, с пустой и свободной от забот головой и смотреть, как изредка небо пронзают белые полосы. Это дорожки от самолётов, они появляются часто в такие яркие безмятежные дни, про которые пилоты говорят, что в таком небе видимость стопроцентная.

Иногда всё же мысли появляются, но определённо глупые, неразумные и непрактичные, например такая: «Стать бы птицей или самолётом и улететь в эту манящую синюю высь».

Или вот ещё: «Взобраться бы на облачко, сесть на него и плыть по небу… Облачко, наверно, такое мягкое как вата…» Если бы кто-нибудь в эти моменты подслушал Сонины несуразные мысли, то ей бы стало стыдно. Ведь всем известно, что облака – это не плывущая по небу вата. А потом мысли плавно снова возвращаются к тому, о ком томится сердце. Соня представляет себе его таким, каким видела тем летом.