Ветреное лето

Я в кровь все коленки истёрла и спину тоже, – Даша говорила жалобным тоном, но её довольный вид при этом не соответствовал её словам, – На коленках стояла, на четвереньках, на спине лежала и всё на песке, а он ненасытный такой, всю ночь не отпускал. Как только я не стояла и не лежала! Он всю меня вывернул, ходить больно. Внутри всё натёрлось так, что не только ходить, сидеть больно…

– Даша! – перебила её Соня с таким отчаянием в голосе, что Даша замолчала, – Хватит! Не надо! Уходи, Даша…

– А что такое? – спокойно произнесла Даша, слегка приподняв накрашенную и тонко выщипанную бровь, – Я совершеннолетняя уже, мне запретить никто не может.

А ты ханжа, Соня.

– Ничего мне про эту ночь не расказывай больше! Прошу тебя, Даша! – истерично выкрикнула Соня и прикрыла бледное лицо дрожащими ладонями.

– Ты на меня не обижайся, Соня. Сама виновата, – упрямо продолжала подруга, – Что, думаешь, в жизни как в рыцарских романах? Что парень будет вечно ждать, пока ты осчастливишь его своим вниманием и разрешишь дотронуться до своего тела? Да любому парню секс нужен, без этого им вообще никак.

Это взрослый мир, Соня, а ты всё в розовых облаках летаешь, – Даша говорила, и в её голосе всё отчётливее слышалось презрение, – Можешь и дальше делать вид, что для тебя секса не существует.

– Даш… Уйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одной, – с болью в голосе произнесла Соня, не отрывая ладони от теперь уже пылающего лица.

– Да, пожалуйста, – Даша резко дёрнулась и поднялась с кресла, – Только на меня не злись, я не виновата.

Твой парень сам сделал выбор, я его у тебя не отбивала.

Даша вышла из комнаты, а Соня осталась одна. Она долго смотрела прямо перед собой, не видя ничего, кроме пелены своих слёз, которые всё бежали и бежали, и остановиться никак не могли.

В тот вечер Соня, сколько не возвращалась мыслями к этому мучительному разговору, так и не смогла разобраться, кто из них виноват – она сама, Илья или Даша. Только боль осела горячим пеплом на глубину её души и так и затаилась там.

Нет-нет, да и заставляя вспоминать о тех отблесках костра, бесстыдно раскинувшихся ногах Даши, прикрытых ресницами глазах Ильи и его сильных загорелых руках на девичьем теле. И тогда Соня до боли закусывала губы, чтобы не расплакаться, не разрыдаться отчаянно и безнадёжно. Но Даша ведь, по сути, права. Ни она, ни Илья ничем не предали её, Соню. Илья её ни разу не поцеловал даже, не говорил, что она ему нравится, ничего ей не обещал.