Ветреное лето

Девчонки в испуге завизжали, а баба Маша бросила весло на дно лодки и схватила Кольку за налысо бритую голову, окунула в воду и закричала:

– Утоплю, щенок!

Колька, брыкаясь и пытаясь вырваться, ухватился руками за край лодки и потянул на себя. Лодка покачнулась и сильно накренилась. Может быть, всё ещё и обошлось бы, если бы девчонки, в панике не понимая своих действий, в попытке удержаться в лодке, ухватились за борт с той же стороны, что и Колька. Старая лодка, не выдержав напора сразу троих детей, перевернулась дном верх, увлекая под воду всех.

Баба Маша отпустила Кольку и закричала, вынырнув из под лодки:

– Дашка! Плыви к берегу! Сонька! Где Сонька?! Она же плавать не умеет!

И тут Илью, всё это время находившемуся в некотором отдалении от лодки и от Кольки, как током пробило. Он, подгоняемый каким-то почти животным страхом, нырнул под воду. Белое пятно – светлое шифоновое платье на Соне – виднелось в нескольких метрах от него. Илья рванул вперёд, протягивая руки к белому пятну.

Светлые длинные волосы безжизненно качались в толще тёмной воды. Илья ухватил мёртвой хваткой сначала эти волосы, а затем и плечи девочки, резко рванул верх со своей ношей и, удерживаясь на поверхности воды, начал отплёвываться от воды, забившей нос и уши. Течением, которое в горных реках всегда быстрое и стремительное, их отнесло на несколько метров от перевёрнутой верх дном лодки. Илья заметил, что баба Маша и Дашка уже подплыли к песчаной полосе и Колька тоже плыл, трусливо держась дальше от них.

– Нашёл! – заголосила баба Маша, заметив Илью, – Плыви к берегу! Плыви! Сам сможешь?

– Смогу! – отозвался Илья и, крепко держа девочку, путаясь в её мокрых длинных волосах, начал грести к берегу. Баба Маша не смогла ждать, бросилась ему навстречу. Но Илья не уступил ей свою ношу.

– Я сам, – с необъяснимым упрямством твердил он.

И на берегу, уложив девочку на песок и наблюдая, как баба Маша хлопает Соню по спине, а она откашливается посиневшими губами, продолжал чувствовать это необъяснимое упрямство.

– Замёрзла вся, бедолажка, – причитала баба Маша, – Согреть надо.

– У меня полотенце есть, – вспомнил Илья, – И я на мотоцикле. Отвезу Соню домой. У нас печка топится, мама стирает с утра.

– Ладно, вези, – уступила баба Маша, – А вообще, надрать бы вас хорошенько за такие дела ремнём отцовским.

Илья поднялся с земли, сплюнул и зло усмехнулся:

– Нет у меня отца.