Большая девчонка

Представила, что подо мной нет дна. И что до другого берега я не дотяну. А до этого? Тоже! Я повернула в сторону пляжа и замолотила ногами по воде. Елки… ведь все хорошо, плыви, как плыла… так нет же… мне показалось, что у меня не выдержит сердце. И тут я почти сразу стала тонуть. Хлебнула воды раз, другой, ноги-руки молотили по воде беспорядочно… Нет, надо успокоиться. В чем дело? Я же умею плавать… почему вдруг потерялась эта способность? Крикнуть «помогите»? Нет, ни за что, я умею плавать. Тонут только пьяные или малыши.

А я трезвая и взрослая.

Я постаралась успокоиться, привести в порядок нервы и конечности. Поуспокоившись, руки-ноги заработали более-менее равномерно. Вот. Вот так… вот так, все хорошо, скоро зима, и все образуется, нет Захара на пляже, ну и не надо. Вот уже и берег рядом, я доплыву! Что за истерика была? Глупо… На берег я буквально выползла. Лежу на мокром песке и не могу отдышаться. Все-таки паника – это ужасно. Все плохое в мире происходит из-за нее.

Дома вышла на балкон развесить мокрые вещи.

Дверь соседского балкона была закрыта. Очень мне это не понравилось. Словно этой закрытой белой дверью Лева отгородился от меня, понимаете, да? А от меня отгораживаться не нужно. Я ни при чем. Я из-за него из школы слиняла. Проявила, так сказать, солидарность. А может, там, в квартире, и нет никого?

– Эй! – крикнула я. – Эй, Лева!

Как ни странно, он сразу появился. Вышел на балкон мрачный как туча. Даже глаза посерели.

– Привет.

– Привет, Лев. Ну, и как тебе наш класс? Много добрых впечатлений?

– Дебилы, – сказал Левка и сплюнул с восьмого этажа через перила.

Хорошо, что на дуб не попал.

– Между прочим, я тоже ушла. Вслед за тобой.

– Зачем?

– Ну, как же. В знак солидарности.

– Спасибо. Но такие жертвы ни к чему, сударыня.

– Нет к чему. Ты в нашем классе пока что чужак, а если я слиняла, своя в доску, может, поймут, что к чему. Но это Тимка Певченко дебил, другие – получше, просто они не высказывались, а высказались бы – ты бы увидел.

– Ага, – пробасил Левка, глядя не на меня, а вдаль.

 – Был там еще один – длинноволосый, тоже высказывался.

Я вспыхнула.

– Длинноволосый – это Захар, – мне приятно даже просто произносить это имя. – Кислицин Захар.

– Да мне хоть кто, – скривился Лева, – в другой класс, может, перейти?

– Думаешь, другой лучше? Да все такие, Лев! Не обольщайся. А у вас в школе что, не так было?

– Да как-то там поприличней публика, – ответил Левка. – Может, потому что знакомые все.