Что в имени тебе моем?..

Он наблюдал и удивлялся, как может Павел Петрович – человек весьма образованный, достойный, обладающий блестящими способностями к наукам и языкам, с врожденными представлениями о рыцарской чести и государственном порядке – не замечать того заискивания, злорадства и, подчас, неприкрытой ненависти, которые читаются на лицах его ближайших подданных?! На лицах людей, которых государь приблизил к себе, дал возможность возвыситься и мнением которых дорожил? Он – Август фон Коцебу – все видел и понимал, какие интриги плетутся за спиной императора.

Но его дело малое.

Вот и сейчас он спешит во дворец генерал-губернатора Петербурга – одного из тех, кого приблизил к себе Павел Петрович и кого Август, мягко говоря, недолюбливает. Знал он Палена уже многие годы – еще со времен, когда служил в Ревеле, а потом в Риге. Сегодня же граф (наряду с обер-гофмейстером Александром Львовичем Нарышкиным) был у Коцебу за начальника.

Чувствует писатель, что замышляет генерал-губернатор нехорошее против императора.

Хоть и нет меж Августом Коцебу и Петром Алексеевичем Паленом никаких взаимных претензий, и беседуют они часто на одном языке (граф по рождению немец, вернее, из остзейских дворян[9 -

Совокупное название курляндского, лифляндского, эстляндского дворянства. Этнически принадлежащие к эстляндским (балтийским, прибалтийским) немцам.]), и вроде бы заслуг у графа перед отечеством русским предостаточно – усердно и храбро сражался генерал Пален с турками, но нет ему доверия. Темнит граф, ох, темнит…

Однако драматург Коцебу – всего лишь писатель, сочиняет пьесы для Немецкого театра да художественно описывает Михайловский дворец.

Так как дворец этот открыт для Августа фон Коцебу во всякое время (в отсутствие государя ему разрешено проникать всюду, даже во внутренние покои), то видит писатель и слышит многое. В Михайловском замке он знаком с каждым, кто служит там или начальствует.

Нужно сказать, что Августа не воспринимают всерьез (драматург, к тому же немец, выполняет причуду государеву), и его появление в замке и расспросы не вызывают ни осторожности, ни недоверия.

Это устраивает Августа как нельзя лучше. Все, что писатель слышит и видит, он аккуратно записывает, по всякому поводу имеет свое суждение. Однако же благоразумие не дозволяет ему ни обсуждать свое мнение с кем бы то ни было, ни предавать печати свои записи. Возможно, однажды такое время наступит. А сейчас он держит свои суждения при себе. И ждет.