Неженка и Ветер

Девчонки переглядывались, а мальчишки издевательски посмеивались, когда Елена Петровна зачитывала сочинение Ефима, а Ксюша покраснела от стыда. Ей хотелось стукнуть чем-нибудь мальчишку по его башке. Вот учебником русского языка, например. А сам Ефим сидел спокойно и невозмутимо, как будто его это вообще не касалось. Отблагодарил, называется за то, что Ксюша даёт ему списывать контрольную работу по математике. С математикой у мальчишки было плохо, поэтому он на всех контрольных работах садился за Ксюшей, бесцеремонно прогоняя того, чьё законное место это было.

Ксюша быстро решала свой вариант, незаметно отдавала тетрадь Ефиму, а сама сразу же начинала решать второй вариант – за Катю. Так, на одном уроке, она успевала решить контрольную за троих.

Не успела Ксюша закончить пятый класс, как умерла бабушка. Она просто не проснулась утром, во сне у неё остановилось сердце. Мама Ксюши Аля, похоронив бабушку, как всегда уехала на вахту, оставив дочь на этот раз одну.

– Ничего, Ксюха, справишься, – на прощание произнесла она, – Огород я посадила, соседка с прополкой поможет, ну а ты поесть сама себе сваришь, не маленькая.

Лето Ксюша провела у тёти Полины, мамы Кати. Девочки были неразлучны, и на речку, и на огороде помочь – всё вместе. За лето обе загорели, подтянулись. А осенью вернулась мама Аля, да не одна. Дядя Игорь сразу не понравился девочке. Глаза злые, маленькие, но при этом так и бегают по Ксюше. А когда он попытался усадить её к себе на колени, девочка, вырвалась, убежала, и больше обедать за стол вместе с дядей Игорем никогда не садилась.

– Что поделать, нелюдимка, – пожала плечами Аля, стряхивая пепел с сигареты в открытую дверку печи. Она теперь часто грелась у раскалёной плиты, кутаясь в пуховую шаль. У неё болели простуженные почки. Как она объяснила дочке, надорвалась она на вахтах. Хотя соседка баба Зина обмолвилась как-то раз, что выпивать Аля любила и пьяная часто на земле в пьяном сне лежала. Ксюша возмутилась тогда таким словам, но вскоре с грустью убедилась в правоте её слов.

Мать Ксюши часто прилаживалась к бутылке, а дядя Игорь составлял ей компанию.

Катя сидела на диване, накрывшись тёплым пледом, держала в руках старый альбом и разглядывала свои детские рисунки. Ни на одном из них она не изображала воду – ни озера, ни берега реки не было в её пейзажах. Катя с детства и навсегда запомнила тёмную страшную глубину и то чувство ужаса от понимания, что под тобой только толща воды и от этого не спастись.