Мужчина с самыми красивыми глазами

Света залюбовалась небом – какое оно бескрайнее, зовущее, пронзительно голубое! Всю жизнь мечтала о платье именно вот такого, небесного цвета… Вспомнились сапфиры бабушки Наташи – она иногда доставала их из драгоценной шкатулки, и они сверкали в солнечных лучах, переливались всеми оттенками глубокого, синего неба. Удивительно красиво! Но это бесконечное небо, отразившееся сейчас в её голубых глазах, было прекраснее всех драгоценностей на свете.

«Ничего, в Москве отосплюсь и успокоюсь. И об Артёме думать не буду… не буду…»

Небесная лазурь, напитанная солнцем, слепила глаза, пришлось смежить ресницы.

Небо лилось потоками, ускользало к горизонту, выгнутому дугой. Веки отяжелели. Всё труднее становилось вглядываться в безмятежную воздушную глубину. Света и не заметила, как сонливость навалилась мягким облаком, увлекла за собой в безмолвие – туда, где отдыхает душа и тело.

Москва встретила ласково – солнцем и радостным многоголосьем. Безостановочно взлетали и садились самолёты, наполняя воздух оглушительным гулом, от которого вибрировало пространство.

Аэропорт гудел многотысячной толпой, деловито спешащей во все стороны, громыхая чемоданами. На секунду Света запаниковала – а что, если её не встретят? Где выход? Куда идти? Как добираться до города? Так легко потеряться в этом людском муравейнике!

Но тут же взяла себя в руки и позволила потоку пассажиров со своего рейса увлечь её в зал прилёта, заполненному толпой встречающих. Те всматривались в лица, выкрикивали что-то, тыкали в прибывших бесчисленными табличками с именами и названиями компаний.

Люди узнавали своих, раздавались восторженные возгласы, повсюду царила радость встреч, приправленная поцелуями, объятиями, цветами. Прибывших быстро разбирали. Счастливчиков увлекали к выходу, где их ждала забота, домашнее тепло и воссоединение с близкими.

А Свету пока никто не окликал. И она своего имени нигде не видела. Названия компании тоже не видно.

«Так, надо напрячь зрение.

Где-то должно быть про меня».

Света уже в пятый раз обегала взглядом сильно поредевшие таблички, но нет. По-прежнему, ни "Сияния Арктики", ни «Светланы Звягинцевой».

Понемногу, её начало охватывать отчаяние. Неужели про неё забыли? Бросили здесь, в этом бездушном миллионнике совсем одну? Опять придётся мобилизоваться и как-то выкарабкиваться самой? Да нет, не может быть… и она снова всматривалась в имена, и по-прежнему не находила себя.