Однажды в Берлине

Шван хотела схватить подругу за руку, но брюнетка быстро прошла мимо Шван и проследовала за Лохмером с гордо поднятой головой.

Блондинке тогда вдруг подумалось, что именно вот так шла на гильотину Мария-Антуанетта.

В дверь позвонили минут через пятнадцать.

– Открой, – улыбнувшись, попросил Келлер Катрин, но в голосе улавливались приказные нотки. Чёрт, если так будет продолжаться, то она не выдержит полтора месяца и ей придётся искать временное жильё до того, как сможет переехать к Лили. И она скорее врежет этому самодовольному самцу между глаз, соберёт свои вещи и уйдёт.

Она найдёт, где жить. Даже если это будет комнатушка как у Ангелы. Уж лучше так. Чем терпеть всё это.

Катрин открыла дверь квартиры и замерла, как вкопанная. Перед ней стоял гер Лохмер, начальник телефонной станции собственной персоной! Так значит он и Келлер – друзья? Этого ещё не хватало!

В руках Рюдгера были цветы, бутылка шнапса, а подмышкой – коробка конфет.

– Рюдгер, это ты? – послышался голос из гостиной.

– Фрёйлин Шван, вы меня впустите? – улыбнувшись, прошептал мужчина. Катрин отошла в сторону, давая возможность Лохмеру войти внутрь. – Да, это я! – мужчина посмотрел на всё ещё пребывающую в ступоре Шван и всучил ей цветы и конфеты.

– Рюди, ах ты сучёнш, – Катрин грубовато оттолкнули, и она увидела, как Келлер накинулся на Рюдгера с жаркими объятиями.

– Я, чёрт тебя дери, попросил тебя так меня больше не называть, – с деланным недовольством рассмеялся Лохмер, – Нам уже давно не двадцать!

– Да ладно тебе! Кетхен, лапуля, накрывай на стол уже, чего стоишь как столб!

Келлер вдруг наклонился и жёстко поцеловал девушку в губы, схватив ту за лицо.

– Блять… – пробормотала девушка уже на кухне. Она с трудом сдержала себя, чтобы не дать мужчине по яйцам – Кетхен…

– Так значит, ты у нас начальник телефонной станции и Катрин работает у тебя?

Шван скрепя сердце исполняла роль доброй домохозяйки, раскладывая по тарелкам кусочки «зауэрбратен» (Прим.

свинина, замаринованная на неделю в вине, уксусе и приправах и позже запечённая) и картофельные шарики. Всё это заблаговременно приготовила мать Келлера.

– Да, но я через два-три месяца отправляюсь на фронт. Только пройду переподготовку и получу повышение. Хочу всё-таки горным егерем, если повезёт.

Фон Гинсбург понимающе хмыкнул. Друга всегда тянуло в горы, сколько он помнил.

– Это отличные новости, надо выпить за это! – Келлер плеснул в две рюмки шнапс.