Долго и счастливо…

Если она выберет свободу, то их ждут большие или меньшие потрясения и катаклизмы, однако, в глубине души он боялся, что форточка закроется, а ведь он так и не вдохнул ветер свободы полной грудью.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся?

– Нет. Денис, ты ведь меня больше не любишь? – вопрос прозвучал скорее как утверждение.

– Глупости, конечно, люблю, – сказал он.

– Нет, не любишь. – В ее голосе не было упрека или осуждения, только констатация факта.

– Лен, я тебе всегда был верен.

– Да, я это знаю, но не в этом дело.

Я просто говорю, что ты меня больше не любишь, во всяком случае, так, как раньше, и я тоже.

– Что «тоже»?

– Я тоже не люблю тебя так, как в начале, когда помнишь, мы ни дня не могли врозь. Вот это все куда-то ушло. Ведь так?

Муж ничего не ответил, только головой кивнул.

– Прости меня, дорогой, но мне скучно так жить.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что нам нужно что-то решить, что дальше делать. Можем разменять эту квартиру…

– Стоп! Может нам не надо так торопиться? Давай пока разъедемся, я сниму себе что-нибудь.

Попробуем жить порознь, ну, ты понимаешь, о чем я?

– Ты про секс? Да, я понимаю. Никто ни к кому не в претензии, так?

– Ну, да. Не в претензии.

– А если кто-то кого-то другого полюбит?

– Вот тогда и будем говорить про обмен. А сейчас не нужно.

– А Макс? Что ему скажем?

– Так он и так нам уже диагноз поставил – кризис среднего возраста. Скажем, что находимся в стадии обострения.

– Ты ведь будешь к нему приходить? Ты нас не бросишь?

– Лен, ты что? Да не плачь ты! Кто вас вообще бросает? Я квартиру сниму где-нибудь неподалеку, буду к вам ужинать приходить. Пустишь?

Она кивнула, слезы катились по ее щекам, и она размазывала их вместе с тушью, уже не особо заботясь о том, как выглядит. Денис притянул ее к себе, обнял и гладил по голове, пока она не перестала мочить его рубашку своими слезами.

Когда Денис вернулся в квартиру Андрея, того не было дома, ушел со всеми своими детьми гулять.

На взгляд постороннего человека, у него была довольно странная семья: двоих детей от первой жены воспитывала, как своих, его вторая жена, а он жил с третьей в паре кварталов от них, периодически подбрасывая второй жене еще и ребенка от третьей жены. Его жены дружили, несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте, ходили друг к другу в гости, перезванивались, обменивались вкусностями.