Долгая дорога домой. Или загадка древнего дольмена

Еще раз преодолев дюны, мы притащились к гостиному дому и посвятили остаток вечера очистке вещей от песка. Серега закрылся в своем номере и даже не вышел к ужину – мне пришлось разделить ночную трапезу с Коганом, во время которой у нас состоялся весьма интересный разговор.

Разумеется, мы говорили о мегалитах. Я расспрашивала, доктор с удовольствием отвечал – и за один этот вечер мой багаж знаний получил существенное пополнение. Я узнала о поселениях куршей и жмуди, о тевтонском ордене и о мифологической великанше Неринге, которая, якобы, и насыпала косу, о разбойнике-язычнике Генрихе фон Кунцене и о черной кошке из трактира Росситтена (так раньше назывался поселок Рыбачий).

Мы выпили вина, что послужило только на пользу рассказчику: Коган оказался настоящим Котом-Баюном в человеческом обличье.

Подали десерт. Воспользовавшись паузой в разговоре, Михаил Давыдович перехватил инициативу и, в свою очередь, принялся расспрашивать меня о детстве, юности, пристрастиях и увлечениях, работе в зоопарке и дружбе с Серегой.

Мне показался несколько странным этот интерес к моей непримечательной персоне – временами мне казалось, он хочет меня от чего-то предостеречь, но не решается говорить откровенно, обходясь полунамеками и скомканными фразами. Особенно странной мне показалась следующая реплика:

– Вас не удивило, Лизонька, это внезапное и недюжинное пристрастие, который наш уважаемый Сергей Николаевич проявляет к вам? Безусловно, вы – девушка красивая и умненькая, как мужчину, вы его заинтересовали, я хорошо понимаю.

Но этот внезапный вызов на Фрингилу… он стоил Сергею немалых трудов… это вовлечение вас в исследования… как-то странно, вы не находите? – и он впился в меня пытливым взглядом своих иудейских, абсолютно трезвых глаз.

Мне стало не по себе.

– Михаил Давыдович, вы что-то хотите мне рассказать? – спросила я, подавшись к нему через стол. Коган смутился, отвел взор в вазочку с оплывшим десертом.

– Не более чем УЖЕ сказал. Вы молодые, вам видней… Знаете ли, я в огромном долгу перед Сергеем и обязан блюсти его интересы, как бы мне не было тяжело.

Так что, «падающего – толкни…»

Это сейчас я понимаю, что доктора надо было «дожимать» в тот момент, когда он был готов открыться. Это спасло бы меня от многих неприятностей в будущем, но кто же знал?

Разговор перешел на литературную тему: я тоже любила Ницше и сделала Когану комплимент по поводу его великолепной памяти и умения цитировать к случаю.