Долгая дорога домой. Или загадка древнего дольмена

Представляете, как это увеличивало негативную энергетику леса! Считается, что души этих несчастных не находят упокоения и продолжают бродить среди деревьев, ищут живых, чтобы отомстить… А сейчас Дзюкай называют «лесом самоубийц», потому что ежегодно полицейские находят там до ста трупов в петлях виселиц, с пустыми баночками из-под таблеток в руках, с перерезанными венами…

– Ой, Михаил Давыдович, какие ужасы вы рассказываете!

– К сожалению, все это правда. У границ леса правительство поместило таблички с призывом одуматься и позвонить психологу.

Кстати, гибнут там не только суицидальные личности, но и любопытные адреналинщики, которые забираются в Дзюкай, чтобы пощекотать нервы. Дело в том, что выйти из леса нельзя, это «one way ticket».

– Но почему?

– Потому что там нет ориентиров, звуков, дорожек; заблудиться можно уже в десяти метрах от дороги. Телефон, компас и GPS, как Вы понимаете, не работают. А самое интересное – это утилизация трупов…

– Хватит! У меня уже волосы шевелятся от страха! Давайте вернемся обратно!

– Простите, Лизонька, не хотел Вас пугать… Но вообще, между нами говоря, лучше бы Вы занимались своими птичками…

– Лучше чем…?

– …чем обзаводиться столь опасным хобби.

А вот и аллея! Мы почти дома. Ну что же, я с вами прощаюсь, дорогая моя, передавайте поклон Сергею и… скоро увидимся!

Почему-то мне показалось, что он хотел сказать «будьте осторожны!» – наверное, чересчур близко к сердцу восприняла готические ужасы Дзюкая.

Прошла еще одна неделя. Работа, птицы, туристы, экскурсии… Наступил понедельник – наш выходной день. Жданов пригласил меня на романтическое свидание: организовал пикник на пляже, чему я очень обрадовалась.

К сожалению, день оказался пасмурным и прохладным, словно уже наступила осень: от пронизывающего ветра с моря у меня окоченели руки. Пришлось прятать их в карманы Серегиной кашемировой толстовки, в которую он меня и укутал. Мы выпили коньяка, закусили угрем, а потом долго сидели на берегу, обнявшись – смотрели, как волны разбиваются о камни на тысячи соленых брызг.

Жданов шептал мне на ухо какие-то нежности, потом мы упоительно, страстно целовались.

Врать себе было бессмысленно – железные обручи на моем сердце лопались один за другим. Я надолго запомнила этот день: с одной стороны, как яркое эротическое переживание – ожидание и предвкушение события всегда сильнее, чем ощущения от самого события.