Нож

А что?

– Выкуешь мне два ножа охотничьих, из этой стали?

– Куркуль. Один себе, другой на продажу? Но то твоё дело. Выкую два клинка. Рукояти закажешь. Отшлифуешь сам. Одно условие, остатки булата, – мои. И ещё. Достань мне кусок шкуры акульей и кусок хорошей, выделанной кожи.

– Вот ты…!!! Где я тебе на Урале акулу-то найду???!!!

– Не выпучивай глазищи. Я же не от белой или тигровой акулы шкуру требую. В Чёрном море катранов до чёрта. Обзвонишь друзей своих, наверняка кто-то из отпуска чучело притаранил.

Глава 2

На следующее утро, Мишка развил бурную деятельность. Позвал электрика с электросварщиком, что-то долго втолковывал им и рисовал на обрывках бумаги какие-то чертежи. После этого закинул на плечо бензопилу, и отправился в тайгу. К вечеру, весь чумазый и умотанный вернулся на базу. Долго фыркал под душем, затем зашёл к Серёге в вагон.

– Серёг, плесни чайку пожалуйста. Что-то отвык я от такой работы, ушатался совсем.

– А чего ты не сказал? Я б людей дал, да и сам бы помог.

Что делал то?

– Берёзу на уголь готовил. Яму копал для печи.

– А нафига уголь-то? У котельной вагон антрацита навален!

– Ну если бы я только тебе клинки ковал, обошёлся бы антрацитом. А так… Полное соблюдение обычаев требуется.

– А! Так ты и себе нож делать будешь? Давно пора, а то с угрёбищем каким-то ходишь, позоришься.

– Нет. Не себе. Знаешь же, не беру я оружие в руки. И железяку эту только из нужды ношу.

– Ну да. Не берёшь. А кто медведя двумя пулями из калаша завалил? Когда с военкомом на охоту ездили?

– Пришлось.

Иначе бы Топтыгин всех твоих пьяных дружков в клочья порвал. Оно бы конечно и пусть… Да семьи их жалко стало.

Глава 3

Следующий день был насыщен хлопотами и работой. Переругивались электрик со сварщиком, возясь с горном, бегал Серёга, всюду суясь и всем мешая, из динамиков громкой связи хрипел Высоцкий: "…паррус! Поррвали паррус…".

Мишка вновь в одиночестве, возился в лесу. Яма для выжигания угля была уже готова.

Он наложил в неё толстый слой бересты, поверх бережно и аккуратно сложил приготовленные берёзовые чурбачки. Затем тщательно обложил дёрном. Всё это он делал неспешно, то что-то бормоча себе под нос, то что-то тихонечко напевая. Закончив, через запальное отверстие, поджёг бересту. Подождал когда займутся дрова, и наглухо замуровал оставшиеся щели. Отошёл к вековой сосне, улёгся в её тени. Стоял жаркий летний день. Одуряюще пахло смолой и разнотравьем.