Пыль, пепел, кровь и песок

– Замолчи! – предостерегающе и одновременно с нотками угрозы прошипел он, железными объятьями лишая возможности не то, что двинуться, – вздохнуть. – Крикнешь еще раз – умрешь, – предупредил римерианец и коротко кивнул в сторону спящего брата.

– Ты хочешь, чтобы он проснулся и улицезрел эту сцену? – Его глаза были черными, как шерл, это она видела даже в темноте. У Нааяра они становились такими же, когда он злился.

– Мне плевать! – С мужем она холодна, как лед, а с этим Сыном Вечности ей почему-то так трудно держать себя в руках, словно внутри начинает бушевать ураган, который уже никому не под силу остановить.

– А мне – нет, – отрезал он.

Что ему до нее? И почему он не позвал стражу? Чего ждет? Что она будет умолять его сжалиться над ней и не выдавать ее? Не дождется!

– Какое тебе дело, что будет со мной? – Анаис кинула ненавидящий взгляд снизу вверх. Мерцание так похожих на ее собственные глаз по соседству гипнотизировало, заставляя и в самом деле молчать или, по крайней мере, говорить тише, понижая голос почти до шепота, – как раз то, чего он от нее и добивался.

– Думаю, разумнее будет выйти отсюда и обсудить этот животрепещущий вопрос в более уместной обстановке, – усмехнулся воин и, не дождавшись согласия пепельной, взял невестку под локоть и силой вытащил ее из комнаты.

* * *

Помещение, в которое Альентэ привел жену брата, было небольшим и, хоть глаз выколи, темным, подстать прозвищу своего хозяина.

– Сядь. – Анаис обнаружила себя в мягком кресле возле очага из белого камня в человеческий рост высотой.

– Тебе холодно? – Воин будто читал ее мысли, и Анаис стало не по себе. – Или, может, ты голодна?

Пепельная только что пыталась убить его брата, а он спрашивает, голодна ли она?

– Да, спрашиваю, – равнодушно пожал плечами Тансиар, словно ее вопрос был произнесен вслух и сильно удивил его.

Ашесы умели колдовать, но она всегда знала, что римерианам в этом нет равных.

Поежившись и обхватив себя руками за плечи, Анаис не ответила, лишь украдкой бросив взор в потухшее каминное жерло.

Заметив ее реакцию, Тансиар усмехнулся. Один взгляд на огромный очаг – и там полыхнул настоящий пожар, дрова уютно затрещали, и комната начала наполняться теплом. Муж всегда предпочитал холод, и вода, по сути, тоже должна была любить его, но не любила.

– Только не говори никому, – Второй сын Владыки лукаво подмигнул пепельной.