Пыль, пепел, кровь и песок

– Над кем?

– Над всеми, – ответил старший, – вопрос лишь в том, имеем ли мы на него право?

– Но…

Как объяснить? Что-то назревает. С этого дня оно обретет невиданную доселе силу и понесется с горы как ком, и уже ничто его не остановит. Оно будет давить всех, кто попадется на пути.

Тансиар вскинул голову и, видя растерянность на лице Сидаля, рассмеялся:

– Не бойся, братишка, пока я жив, я не спущу флаг. Никто из нас не спустит. Мы все очень одиноки в этом мире, впрочем, как и в любом другом. И кто раньше осознает это, у того останется больше времени на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Эту войну начинали не мы, ее начали очень давно, но вот когда она завершится? Застанем ли мы это время?

– Так тебе тоже кажется, что именно нам предназначено покончить с этой враждой? – Его брат-военный наконец-то выразил в словах то, о чем долгое время думал сам Сидаль. И как же он был рад, что их мысли полностью совпадают!

– Пожать руку Асиду-Ахди? – Альентэ поднял бровь. – Я был бы бесконечно этому рад, братишка.

Даже если бы это стало последним, что я сделаю.

Невеселая улыбка появилась и погасла. Лицо Тансиара вновь стало жестким.

– Но нет. За чужие ошибки всегда кто-то платит. Рано или поздно. Что ж с того, что похмелье досталось именно нам?

Чиаро снова был поглощен чем-то своим, чем-то незнакомым и чужим, что так пугало Сидаля в нем сегодня.

Провидец, если на то было благословение Вечности, мог предсказать будущее, но мог ли он его изменить?

5. Цера

Ветер ворвался в открытое окно, а двери, выходившие на балкон, распахнулись сами, будто впуская кого-то.

На весну не очень похоже, но это она. Странная весна, странные разговоры, странные предчувствия…

Его дикий сокол летал сегодня где-то весь день, не дозовешься… Но Чиаро о птице не беспокоился, она вернется, когда захочет. Ее нельзя заставить прилететь назад, на то она и дикая – Тансиар не позволил бы никому одеть на своего лаггара путцы. Нет уж! Раз несвободен хозяин, пусть хоть его птица летает вольно.

Притворив расшалившиеся створки и разобравшись со своевольными шторами, римерианец провел рукой по волосам, притушил свет, потянулся и снова упал поперек кровати. Скоро взойдет Амарар, а за ним и Асандан[32 - Или, как их зовут, звезды-братья. Две соседствующие в небе Римериана звезды-солнца. На заре появляются одно за другим, но на закате садятся вместе.], и времени совсем не останется. Надо попытаться заснуть, пока еще есть возможность.

Но Альентэ не спал.