Пыль, пепел, кровь и песок

Да что ж ты делаешь, непроходимый глупец, а? Что?! Ради кого или чего? Ты славишь Вечность – а что ты знаешь о ней?!

– Повелитель! – снова прорезал несмолкаемый шум единственный важный во всем этом голос, он был совсем рядом, но поперхнулся очередной атакой, на Чиаро набросились трое, потом их заслонила толпа других, и Тансиар потерял своего пятидесятника из виду.

Заставляя мысли пресечься, на Альентэ с разбегу налетел очередной ашес и атаковал его копьем. Чиаро чудом отбил первый выпад, второй и ухитрился насадить врага на клинок прежде, чем тот сумел понять, что к чему.

Но тут же из пыльной дымки появляется еще один. Всадник в черном. Перехватывая нацеленное в его грудь копье, Аскуро успевает так вывернуть оружие, чтобы на полном ходу спешить противника. Ашес мешком сваливается с коня. Один падает, и вместо него появляются двое. Потом еще один. И еще. Ну уж нет! Рано! Рано… Показалось, будто Тансиар просто отмахнулся от кого-то и не будь в его правой руке меча, а в левой – кинжала, ашес бы просто упал, чтобы очнуться через несколько секунд. Но алая струя проделала тот же путь, что и рука воина, в точности повторив его жест.

Секунда в запасе – Аскуро оглядывается вокруг. Никого! Вокруг него не осталось его людей. Только воины с черными знаменами… Поздно. Он окружен. Обрывки слов, конское ржание, лязг оружия, чужой говор – повсюду. Как глупо! Как непоправимо глупо…

В одно мгновение Чиаро обступили более двадцати воинов в черном, и Альентэ уже приготовился дать ашесам бой, но почему-то плотное кольцо пепельных почти сразу же разомкнулось.

– Я здесь, повелитель! – Все посмотрели в образовавшийся проход, откуда прозвучал слабый, с хрипотцой голос, и полководец увидел: ашесы пропускали в круг полуживого римерианца. Его лоб кровоточил, правый рукав был разорван и насквозь вымок от крови, а сквозь пробитую броню на груди виднелась страшная полосная рана. Римерианец неуверенно переступал ногами и покачивался, словно был пьян. Несколько раз он оступился, едва не упав, но те пепельные, что стояли ближе к нему, подхватили, молча указывая направление.

Переговариваясь на своем, ашесы не двигались с места и лишь кивали, указывая в сторону хромающего пятидесятника. Выходит, их осталось двое? Похоже, что так. Алеары разбиты, сокрушены, почти уничтожены. Но разве они проиграли?

Истекая кровью, Массимо Гаэтано волочил пробитую обломком копья ногу. Он был почти мертвец и знал это, но что-то неведомое остальным понуждало его продолжать идти.