Пыль, пепел, кровь и песок

Хмурый, как бурелом, и молчаливый, как стена, неразговорчивый старший брат никому не скажет поперек и слова, с ним будет проще. Не то, что с Чиаро. Рядом с конем, на котором ездил Третий сын Владыки, принадлежащий Тансиару Ньевэ казался пушинкой, белым невесомым перышком. Снежный красавец не вернулся домой, оставшись на поле боя вместе с хозяином. Их не разлучила даже смерть…

Трион Аскуро тяжело, грузно поднялся. Могучего телосложения, ширококостный и плечистый, кандидат на роль Первого Воина внешне действительно производил внушительное впечатление.

И даже более чем. Если бы брат родился животным, то непременно стал бы медведем или быком. Чиаро же всегда больше напоминал то ли птицу, то ли кошку, то ли скакуна – легкого, неудержимого, свободного…

– Я готов принять то, что угодно возложить на меня Вечности и Силам.

Определенно, с ним переговорили заранее, и он согласился на все, ведь выбора у него нет, но, Силы! Разве он не видит, что эта должность не для него? Что она создана для того, кто, обнажив клинок, мчит своего коня наперегонки с ветром и судьбой? Для того, кто смеется им в лицо? И кому они улыбаются в ответ?

– Да будет так! – важно провозгласил осанистый приторий, объявивший волю Совета в самом начале.

 – И ты, зовущийся Трионом Аскуро, именуешься отныне и до своей смерти…

Величественную речь и не менее величественный, поставленный на многих Эссельсах голос бесцеремонно прервал непонятный шум. Внушительных размеров врата, которые во время Совета держали закрытыми, распахнулись и явили изумленным взглядам помощника Верховного темполийца.

Ворвавшийся в зал Совета и нарушивший тем самым неписаные устои храмовник чуть ли не бегом бежал через огромный зал, потрясая чем-то перед собой, при ближайшем рассмотрении оказавшимся ритуальным клинком, который использовался при посвящении представителей членов семьи Аскуро в воины. И, как ни странно, при всем при этом жрец успевал вещать ровным, отчетливым тоном:

– Трион Аскуро не может стать Альентэ и не станет им до тех пор, пока жив тот, за кем это право было закреплено самой Вечностью и Четырьмя Великими Силами!

Храмовник обернулся и посмотрел куда-то назад, подал знак, и слуги, как оказалось, вошедшие за ним, расставили на принесенном низеньком столике шесть небольших серебряных кумганов.

– В этих сосудах – кровь Сыновей Вечности, которую я беру в свидетели, – объявил спятивший темполиец, указывая перстом на закрытые кувшины.