Колыбельная для жизни

Следующий год будет лучше предыдущего! Мечты улетали в Небо. Климат в этой части суши очень капризный, сложный. Мечтам пробиться не представляется возможным. Пара лет и повысят пенсионный возраст.

А так мечтали бы о другом, о старом.

– Никаких часов, никакого маятника, фух! Значит, всё приснилось? – Жизель прошла на кухню. – Жаль. Годы-то идут… – она осеклась.

На добротном столе, привезённом из Лондона правдами и неправдами, стояла тарелка, рядом валялись хвостики от клубники.

– Что это?! – Цветочек потёрла глаза.

Клубника к завтраку. Придёт Виолетта, сварим кофе, закусим клубничкой, покупала втридорога. Дело к праздникам. В нашем царстве-государстве так: праздник равно цены, умножить на два. Правило ОбдираньЕ. Цветочку и Виолетте что надо? Самую малость. Не будешь же в клубнике себе отказывать и в чёрной икре. Цветочек распахнула холодильник. Банка чёрной икры… ну вот, пустая!

– Поганец! – воскликнула Цветочек.

Жизель схватила луивитоновский платок и как есть, в пижаме и тапочках, помчалась к Виви в соседний подъезд.

Но в три часа ночи писательница всегда видит сны.

Глава 5

Сон Виолетты.

Горько у окна плачет девушка.

Снова эти лишние комнаты, думает Виолетта. Громко бьют часы, девушка поднимает голову.

– Аня? – изумляется Виви, узнав в девушке бывшую хозяйку квартиры. – Ты как здесь?

– А, это ты, – отвечает «Аня», поднимается с места, утирает слёзы. – Есть хочешь? Сейчас Дусю позову.

– Не хочу. Ты тоже здесь, Аня?

– Меня Натальей зовут, – уверенно, уже без слёз отвечает девушка.

– На… как? Анечка, не бойся, нам всё снится.

– Ой, странная ты. Маменька говорила, – Наташа с ног до головы оглядела Виолетту. – Дядю жалко. Царство Небесное. Зря всё. Зря ты к нам пришла. Папеньке порт достанется, ко мне теперь Вася на шаг не подойдёт.

Девушка вздохнула.

– Дуня, накорми странницу! – повелительно крикнула папина дочь.

Виолетта перевернулась на другой бок. Сон продолжился.

Филипп Модестович вышел от поверенного, готовый растерзать львов в клетке.

Первый, кто попадётся, превратится в котлету по-киевски, жизнь, как масло, вытечет. На счастье всех и каждого, улица была пуста. Бриллиантов поднял голову, нотариус не без злорадства смотрел в окно. Филипп Модестович поднял было кулак, но опустил и прищурился. Навстречу двигалась потенциальная «котлета» – юродивая Авдотьи.

Бриллиантов сплюнул, махнул Митьке, кучеру, сани подкатили к крыльцу соседней конторы.