Признание Короля-звездочёта

А каверзный Колдун

смотрел на это дело…

И вот уже закат

и речка серебрится…

Они ещё не спят –

Колдун и та певица…

* * *

Неата сидела в палатке, которую делила с тремя уже спящими участницами семинара, и трогала руками обожжённые стопы. Перед ней лежал блокнот с только что вверенным ему поэтическим творением и ручка с маленьким электронным светлячком. Заснуть этой ночью, видимо, не удастся.

«Так мне и надо! Пусть больнее пожжёт – будет мне уроком! Как я могла обмануться по поводу его прикосновения? Это же был обычный жест одобрения, понимания, поддержки.

Муки мыслительного процесса сопровождались болью в стопах, а ведь надо было ещё решить, что делать дальше – оставаться в роли ученицы или нет. Если оставаться, то придётся поблагодарить Учителя за урок с книгой, признать свою увлечённость проживанием образов, попросить прощения за неудачно выбранный объект обольщения и выслушать новые рекомендации, как жить дальше.

«В моих стихах неспроста возник образ Колдуна. Учитель – не просто неглупый мужчина, он Колдун, раз так по-хитрому смог околдовать меня: я почти влюбилась». Неата прислушалась к сердечному центру. Ощущение радости и счастья ушло, освободив место чему-то очень неуютному, давящему и пугающему своими последствиями. Соловьиные трели, которые ещё несколько часов назад она могла, казалось, слушать до бесконечности, теперь раздражали и выводили из себя.

Неата подула на пятки и высунула голову из своего брезентового домика. Палатка Учителя светилась – там горел фонарь. Внутри медленно двигались, почти сливаясь, тени двух людей. Вдруг одна из теней отделилась от другой, и совсем уже узнаваемая фигура нарисовалась на выходе.

«Ян!» – Она отпрянула, поражённая увиденным.

– Неаточка, ложись уже, пожалуйста, осталось спать три часа, – ласковым, но почему-то противным для Неаты голосом простонала сквозь сон соседка.

Теперь точно никакого сна не будет… Зачем Ян ходил к Учителю в такое время? И что они там делали?!

Мозг уже устал работать, оставалось только лечь на походный коврик и лежать так до утра – поверженной коварством и предательством. Русалку хитростью выманили из воды, и теперь она умирала, так как волосы её высыхали, при себе не имелось спасительного гребня, а плавник на хвосте был поджарен на раскалённых углях.