Дублет

Безотчетное беспокойство подняло его с места и он подошел к окну. Однако кроме нахохлившегося куста сирени и части забора он ничего там не увидел и это, успокоив душу, заставило вернуться на место. Он продолжил пить чай из большой чашки, без сахара, вприкуску с белыми сухарями. Но снаружи опять что-то громыхнуло, дверь с шумом распахнулась и через мгновение на пороге нарисовались незваные гости. Их было четверо: двое в милицейской форме и столько же в гражданском одеянии.

– Кто тут Рощинский Владимир Ефимович? – довольно развязно спросил тот, на ком была надета капитанская форма.

– Допустим, это я, – отодвигая от себя кружку, смиренно ответил хозяин дома, и с трудом поднялся с табуретки.

– Обыск, – объявил ему. – А это, – жест в сторону гражданских, – понятые, прошу любить и жаловать…

– Как обыск? – ослабевая в коленях, промямлил Рощинский.

– Обыкновенный, законный, – отрезал капитан. – И хочу предупредить, что добровольная помощь органам может смягчить вашу участь и избавить моих людей от лишних трудозатрат…Поэтому давайте без обиняков…где у вас тут запрятано золотишко, брильянты и прочая зелень?

Под старой клетчатой рубашкой Рощинского заструились липкие ручейки пота.

Его полное одутловатое тело начала забирать дрожь.

– Хотелось бы знать, по какому праву произвол? – едва сдерживая себя, спросил он. – Я что – преступник или вы имеете основания для…

– Пианиссимо, господин Рощинский! – сказал тот, который в милицейской форме.

 – Ничего страшного пока не произошло, нас интересует лишь то, что нажито нечестным путем. Где ваш тайник?

Рощинский видел, что в действиях непрошеных гостей была какая-то суетливость, так противоречащая обстоятельности сыска. А он-то это уже проходил…

– Все при мне, – он хлопнул себя по ляжкам, изображая на лице полную отстраненность от мира. Про себя подумал: «Мы напасали, а вы пришли да взяли…У долговязого такая рожа, что сама на пулю нарывается.

» – Нет в моем доме никаких тайников…И не мешало бы взглянуть на ордер, если, разумеется, таковой у вас имеется…

Ему сунули под нос бумажку и он увидел неразборчивую печать и подпись прокурора, сделанную хоть и витиевато, но обыкновенным «шариком». «Ни один уважающий себя законник шариковой ручкой такую бумагу подмахивать не будет», – сказал себе Рощинский и ощутил некоторое облегчение.

Шмон начался с комнаты, примыкающей к кухне.