Дублет

«Ага, каторжник, – подумал Рощинский, – это в их привычках по всякому поводу клацать зубами…»

– Ну, я жду… – голос его выровнялся, в нем уже не было угрозы и натиска. – Чистосердечное признание облегчит вашу участь, – процитировал Толстяк недавно сказанное «капитаном».

Чтоб ты сдох, кабан! – главарь поднял умытое кровью лицо. – Мы могли тебя давно пришить, но не были уверены, что сами найдем металл…

Голос его был глухой, однако слова звучали довольно отчетливо. Он продолжал:

– На твоем месте мог оказаться любой другой, но именно на твоей харе написано, сколько унций золота и каратов находится в твоем зобу.

– А что ты скажешь, маргофон? – обратился Рощинский к «лейтенанту».

– Я не в курсе, – с пионерской готовностью откликнулся ряженый милиционер. – Идея его, – он указал на раненого главаря, – его идея, моя машина, а это – статисты…

«Капитан» перестал рычать и бить истерику. Почти смирившись с участью, заметил:

– Мы тебя, кабан, застолбили при покупке платинового портсигара…И нам все равно, кто оказался бы на твоем месте.

Решили сходить к тебе…

Рощинский с олимпийским спокойствием стал перезаряжать обрез. Два патрона он взял в коробке стоящей на подоконнике.

– К вашему сведению, орлы, я не покупал портсигар, а лишь к нему приценивался. Так что вы меня не за того приняли…А сейчас давайте-ка выворачивайте свои карманы, сымайте обувку и ремни со штанов. Только делайте это как можно шустрее, у меня немеет палец на курке…

Но ведя разговоры, Рощинский на мгновение выпустил из виду малозаметного, с испитой рожей, «понятого».

Тот быстрой ящерицей приблизился к Толстяку и взмахнул рукой. Но, видимо, Бог берег хозяина дома: в последний миг он ухватил глазом длинный голубой клинок, змеёй приближающийся к его сонной артерии. И «франкот», словно живое существо, мгновенно отреагировал на опасность. Его стволы сместились вправо и один из них в упор расстрелял нападавшего.

Человека отбросило назад, что-то липкое, неопределенного цвета разлетелось по сторонам.

«Лейтенант» от такого зрелища аж взвыл. Он отвел взгляд от человека, который на его глазах остался без головы. И только Рощинский, не меняя позы, спокойно взирая на происшедшее, заявил: «Теперь, надеюсь, вы понимаете, что тут не рождественская распродажа шмоток…»

Главаря по приказу Рощинского обыскал второй «понятой». На ковер легли ключи, зажигалка, пачка сигарет, портмоне, из которого посыпались деньги и какие-то бумажки.