Хелен Каштанова первая часть

Хелен проснулась вся мокрая, ей было жарко.

– Дурацкий сон.

Она аккуратно откинула одеяло, потрогала свой лоб, но температуры не было.

– Неужели это все связано с моим волнением.

Ладно, раздобуду воду и лягу спать.

Дом был окутан тьмой, свечи погасили.

Часа три ночи, наверное.

Хелен прошла на кухню, нашла графин с водой, выпила стакан и заметила свет, сочившийся из двери прямо по коридору.

– Ну уж нет я не в сказке, туда я не пойду!-пригрозила она сама себе.

Любопытство все же победило, она тихо подошла к двери и открыла ее.

Это была библиотека, просторная с большими книжными шкафами. Посредине стол и две скамьи для чтения. За столом сидел Всеволод и читал при свете одной неяркой лампы.

Стеснение рассеялось и Хелен слышала лишь мысли в своей голове…

– Вы читаете при таком свете….

Он поднял глаза и посмотрел на Хелен восклицательно.

– А ты почему не спишь?

– Не знаю, захотелось пить.

– Атлант расправил плечи, Айн Рэнд.

– Я не читала..

Он улыбнулся.

– Больше для мужчин…

– А я читаю сейчас Горькая луна, Паскаль Брюкнер.

– Само название многоговорящее, любовь? Страдания…

В его улыбке было что-то манящее, словно гипнотизирующее.

– Да и желание, и страсть…

Всеволод посмотрел на Хелен пронзительно, словно не видя плоти, оголил ее душу.

Его внушительная широкоплечая тень подошла к двери, а сам он остановился прямо у лица Хелен.

Ни слова ни говоря, он положил свою руку ей на шею и потянул ее к себе. Жаркий поцелуй. Хелен стояла и пыталась понять, как она оказалась во власти этого человека. Ее мысли прервались, когда он опрокинул ее на стол и разорвал петли на кофточке с множеством пуговиц. Его руки были теплыми и большими, в его объятиях сама себе она казалась маленькой и хрупкой. Он покрывал поцелуями ее живот и опускался ниже, она нашла его, того, кто сводил с ума ее тело и волновал душу.

Сильный торс взял её на руки и она почувствовала его мощь… Он удерживал и сдавливал ее ягодицы.

Точен, вынослив и крепок. Его губы страстно ласкали ее груди.. язык напоминал о нежности и небрежном животном желании. Позже он сел на скамейку, но теперь вместо книги, перед ним была Хелен чувственная и раскрывшаяся, как самый прекрасный цветок в его саду.