Хелен Каштанова

Она аккуратно откинула одеяло, потрогала свой лоб, но температуры не было.

– Неужели это все связано с моим волнением?

Ладно, раздобуду воду и лягу спать.

Дом был окутан тьмой, свечи погасили.

Часа три ночи, наверное.

Хелен прошла на кухню, нашла графин с водой, выпила стакан и заметила свет, сочившийся из двери прямо по коридору.

– Ну уж нет, я не в сказке, туда я не пойду! – пригрозила она сама себе. Видимо, просто ночник работает.

Любопытство все же победило, она тихо подошла к двери и открыла ее.

Это была библиотека, просторная, с большими книжными шкафами. Посредине стол и две скамьи для чтения. За столом сидел Всеволод и читал при свете одной неяркой лампы.

Стеснение рассеялось, и Хелен слышала лишь мысли в своей голове…

– Вы читаете при таком свете…

Он поднял глаза и посмотрел на Хелен вопросительно.

– А ты почему не спишь?

– Не знаю, захотелось пить. Что вы читаете?

– «Атлант расправил плечи», Айн Рэнд.

– Я не читала…..

Он улыбнулся.

– Больше для мужчин…

– А я читаю сейчас «Горькую луну», – Паскаля Брюкнера.

– Само название много говорящее, любовь? Страдания…

В его улыбке было что-то манящее, словно гипнотизирующее.

– Да… и желание, и страсть…

Всеволод посмотрел на Хелен пронзительно, словно, не видя плоти, оголил ее душу.

Его внушительная широкоплечая тень упала на дверь, а сам он остановился прямо у лица Хелен.

Ни слова не говоря, он положил свою руку ей на шею и потянул ее к себе. Жаркий поцелуй. Хелен стояла и пыталась понять, как она оказалась во власти этого человека.

Ее мысли прервались, когда он опрокинул ее на стол и разорвал петли на кофточке с множеством пуговиц. Его руки были теплыми и большими, в его объятиях сама себе она казалась маленькой и хрупкой. Он покрывал поцелуями ее живот и опускался ниже, она нашла его, того, кто сводил с ума ее тело и волновал душу. Она была готова на все.

Сильный торс взял его на руки, и она почувствовала его мощь… Он удерживал и сдавливал ее ягодицы.

Точен, вынослив и крепок. Его губы страстно ласкали ее груди… язык напоминал о нежности и небрежном животном желании. Позже он сел на скамейку, но теперь вместо книги, – перед ним была Хелен – чувственная и раскрывшаяся, как самый прекрасный цветок в его саду. Она принимала его в ритме танца, страстного и ритмичного, Всеволод же не останавливался в ласках, он поднял и положил ее на стол, Хелен прогнулась, очертив спиной радугу, и сжала в себе уже родную плоть.