Русская прялка

именно в России выращивалось в начале 20 века до 70% мирового льна. Во многих районах лен сеяли обязательно в новой льняной рубахе. В Московской губернии «сеяли лен без порток или вообще голыми..». В Олонецкой губернии женщины, уходя сеять лен, надевали новую льняную рубаху, но при севе снимали её (а мужчины порты), «чтобы лен вышел хорошим». Нагота при посеве льна – обрядовая форма, уходящая корнями в глубочайшую древность.

Ритуальные функции льняной ткани ярко проявлялись и в похоронной обрядности, т.е. ситуации, когда само тело человека отдавалось земле, уходило в мир предков.

Отправляя его на «новое житье», покойника облекали обязательно в одежду из льняного холста – «шили все холстовое», а рубашка, надевавшаяся «на смерть», как правило, не имела пуговиц, а всегда завязывалась тесемками изо льна. Еще в 19 веке полотенца, вешавшиеся на божницу и те, на которых спускали в могилу гроб, обязательно должны были быть льняными.

Стоит отметить, что в санскрите слово «praj?» – это рождение, народ, население, дети, потомство; «prajan» – возникать, рождаться, а «prajana» – произведение потомства, зачатие, производитель, и, наконец «prаjati» – размножение, деторождение.

Поскольку прядение нити, являясь священным актом, уже в ведической традиции приравниваемым к творению жизни, воспроизводству потомства, было и в славянской традиции, безусловно, сакральным актом, в таком процессе, естественно, должно было предполагаться участие двух начал – женского и мужского. Воплощением женского начала в прядении являлась, судя по всему, сама женщина-пряха, а в роли обезличенного мужского начала, вероятно, еще со времен матриархата, выступала прялка, как творение мужских рук, как своеобразная концентрация мужской силы некоего первопредка-тотема, вечного божественного персонажа, олицетворяющего собой всех мужчин данного рода, племени, народа. В этом убеждает следующее обстоятельство: донца в виде лежащей мужской полуфигуры, отмеченные «громовой», огненной шестилепестковой розеткой, производят впечатление глубоко продуманного и очень древнего священного комплекса. Здесь есть все: и жест оберега, пришедший из глубины тысячелетий и характерный для покойников – сложенные крестом на груди руки, и традиционные признаки мужественности – усы и борода, и подчеркнутые окладистой шевелюрой и полным ртом зубов – сила и здоровье, и обязательно широко раскрытые глаза, и наконец, в качестве органа воспроизводства – знак жизни, огня, света – шестилепестковая розетка.